"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

— через Джейн — родственники. Маленький Лео (Лэюй для Китая) родился в срок и отличается унаследованными от мамы голубыми глазами и «смешанными», цвета золотистой соломы, волосами. Быть ему в свое время красавчиком и мечтой всех знакомых девчонок, ну а от шовинизма со стороны пацанов защитит элитный статус — настолько «золотая» молодежь школьной травлей не занимается.

Теперь у меня вместо одного бесполезного и высокооплачиваемого моими призовыми и премиями из государственного бюджета нахлебника аж трое.

Первый — тренер Гао. Самый старый, ему семьдесят два года. Один из пионеров китайского тенниса, вложивший огромный вклад в систему нанесения психологических травм… Ой, то есть в систему подготовки юных теннисистов. Суровый, высокий, подтянутый дед с крашенными в черный волосами. Обширная библиография, включая десяток учебников в наличии.

— «Тебе следует уделять больше внимания ударам с закрытой стойкой и низким замахом».

Прости, старикан, но так уже никто не играет давным-давно.

Второй — тренер Чэнь, «молодой (на самом деле ему сорок) и перспективный тренер с докторской степенью по спортивной аналитике. Место около меня заслужил умелым оперированием такими внушительными словами как 'big data», «статистические выборки», «массив данных», «процент вероятности» и прочего. На ставках наваривает внушительные суммы, поэтому в его квалификации как аналитика я не сомневаюсь. Ставит, кстати, не на теннис, а на все кроме него — типа профессиональная этика.

— «Статистика показывает, что в третьем удачном гейме при счете 30:15 твой соперник…».

Мой заоблачный «спортивный интеллект» позволили и без этого «выучить» всех соперников, но пару раз подсказки Чэня пригодились.

Третий, точнее третья — тренер Ли, пятидесятитрехлетняя доктор психологии. Официальный спортивный психолог Ассоциации с много десятилетним опытом и просто седенькая маленькая старушка, которая очень забавно смотрится в спортивном костюме. К ней я отношусь лучше всего — тренер Ли благодаря компетенции сразу же меня «прочитала» и стала изображать смесь бабушек Жуй и Кинглинг, от первой взяв привычку подкармливать меня всяким вкусным, а от второй — любовь к напоминаниям об очевидных вещах, типа надеть шапку.

Никто из тройки особо меня не трогает, ограничиваясь необходимым для ощущения своей полезности минимумом и тем более не грузят длинными разборами игр и изучением тактических схем. Знают, что больше всего на свете я люблю свою семью, и каждую свободную минутку стараюсь хотя бы по видеосвязи с Катюшкой и Мишкой поговорить.

«Отработав» тренеров, мозг на секунду переключился на игру, и я круто срезал сильно разогнавшийся к этому моменту мяч. Потеряв скорость, снаряд упал на корт в паре сантиметров от сетки со стороны Яна, вяло подскочил и ударился о корт снова.

Отбив подачу «падавана», я мыслями вернулся к семье. Каждый раз, когда я звоню Кате, в кадре и динамиках появляется наша двухгодовалая доченька Лин. Русский вариант — Лина. Милейший большеокий, кареглазый и кудряво-русоволосый человечек. Папина радость. При всей любви к сыну, доченьку я буду баловать сильнее — хотя бы потому, что Мишу благодаря локдауну я лично воспитывал два непрерывных года, а с Лин так не получится из-за командировок.

У девочки сейчас так называемый «речевой взрыв» — освоив несколько сотен слов на русском и китайском языках, дочка изо всех сил старается применять их все. Получается просто супер умилительно, а когда Линка своими ручками крепко обнимает меня за шею в момент моего возвращения к семье, на глаза каждый раз наворачиваются слезы радости.

— Папина болтушка, — тихонько прошептал я вслух и отбил мячик, добавив ему скорости.

А Катюшка снова беременна. Повезло мне с супругой — она, как и я, всегда мечтала о большой семье. Повезло и чисто так сказать физиологически, ее организм быстро восстанавливается. Лин супруга вынашивала в специальном элитном центре для беременных женщин. Не больница, а довольно большое учреждение на окраине красивого, тихого леса с бассейнами, тренажерными залами, персональными диетами, возможностью прогулок по лесу и небольшому уютному парку на территории, обильным высокопрофессиональным персоналом и «апартаментным» форматом проживания, который позволяет гостить мужу и страшим детям.

Боялись мы во время второй беременности жутко, а я даже пропустил парочку турниров на поздней стадии беременности, чтобы иметь возможность непрерывно быть рядом с супругой, ведя успокаивающе-веселые разговоры и гладить животик. Хвала Небу, родилась Лин в положенный срок, но при помощи Кесарева сечения — шрам на любимом животе супруги обновился, но это очень маленькая цена за отсутствие риска при родах: маленькая у меня Катюшка, а Лин еще в маме выросла приличных размеров. В общем, за третью беременность мы спокойны — у Кати даже токсикоза нет, и чувствует она себя великолепно.

— Как твоя магистерская работа? — добавил я к следующей подаче вопрос.

— Ее пишет очень умный наемный работник, учитель! — сознался в мошенничестве Ян.

— Хорошо, — не смутился я.

Перестрелка мячиками разговору не помеха.

— Скорее бы уже закончить университет как ты, учитель!

Диплом бакалавра в моем кармане, так же как и корочка магистра. Теперь кандидатскую «защитить» нужно. Стоит ли говорить о том, что все это мне в карман упало и упадет без малейших экзаменов и зубрежки? Яну такого удовольствия не светит, он победитель меньшего ранга, поэтому ему приходится проходить через имитацию экзаменов и защит. Проходит со свистом и успешно, лишь бы тело свое бренное на комиссию притащил — такие вот у топ-спортсменов привилегии.

Катюшка тоже магистратуру уже закончила, но в аспирантуру не пошла — не за чем. Она бы и в магистратуру не пошла, но здесь сыграли роль тесть с тещей — в их, Советских еще глазах, бакалавриат является не полноценным высшим образованием, а его обрубком.

Преподы и начальство Цинхуашные мне уже вовсю однозначные намеки делают, мол, было бы неплохо Мишу и Линку к ним учиться в свое время отправить, будет в Цинхуа еще одна славная династия. Я-то не против, ВУЗ-то отличный, но решать это будут сам дети в свое время. Мишу, например, я в детсадовском еще возрасте попытался на теннис большой записать, но после первого же занятия получил в лицо сокрушительный в своей детской непосредственности вопрос:

— Папа, как ты от такой скуки еще не помер?

Это — конец! Теннис — он или сразу нравится, или не понравится уже никогда! Мой родной сын, мой первенец, мой наследник считает дело всей моей жизни скучным! Это удар почище отмены всех турниров из-за локдауна! Будь я менее прошаренным за педагогику, я бы уподобился Ван Дэи, и подобно тому, как он убеждал меня в том, что в