"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Тише-тише, детка, – пропел ласковый женский голос. – Не делай резких движений.

Флори хотела огрызнуться, что и без чужих наставлений знает, как обращаться с собственным телом, однако язык онемел и, нехотя шевельнувшись во рту, смог выговорить только короткий вопрос:

– Кто вы?

– Гаэль, – ответили ей, как будто имя что‑то объясняло. И все же оно напомнило о том, при каких обстоятельствах Флори впервые его услышала.

Ее охватил озноб, точно она снова оказалась на заснеженной улице Пьер-э-Металя, следуя за незнакомкой в черном. У Гаэль была бледная кожа, как у призрака; впалые, дымчатые глаза, как у призрака; и такие же холодные, как дыхание самой смерти, прикосновения.

– Что… вам… нужно?

– Это сложный вопрос, – ответила похитительница, сдобрив слова утешающей улыбкой. – Я все объясню, когда ты немного оправишься.

Удивительным образом эта непрошеная жалость придала ей сил. Флори смогла приподняться, вцепившись в латунный поручень, и сесть. Голова кружилась, трясущийся на рельсах вагон усиливал недомогание.

– Выпей воды, – заботливо проворковала Гаэль и протянула дорожную флягу.

Осторожность и взыгравшая в ней гордость почти убедили Флори отказаться, но жажда заставила передумать. Она уже предала благоразумие, когда доверилась незнакомке, и утратила гордость, признав свою беспомощность. После нескольких глотков живительной влаги тошнота отступила. Пространство вокруг обрело четкость, и Флори осмотрелась. В небольшом окне, покрытом копотью, мелькал унылый пейзаж, а глухую дверь, ведущую в коридор, подпирал огромный сундук. Гаэль – сама скромность – сидела на деревянной скамье напротив, сложив руки на коленях.

– Никто не видел тебя. Ты едешь со мной как багаж. – Признание прозвучало буднично, словно она уже поднаторела в похищении людей и не в первый раз использовала сей трюк. – Но я решила вытащить тебя, чтобы твои мышцы не затекли за долгую поездку.

– Как любезно.

Флори покосилась на сундук, не представляя, как тот мог служить местом ее заточения. Слишком большой для багажа и слишком мелкий для того, чтобы туда поместился человек. Однако Гаэль удалось провернуть это и не вызвать подозрений у досмотрщиков.

– Куда мы едем?

– В тихое уютное место. Тебе понравится.

– Мне понравится, если вы вернете меня домой, – отчеканила Флори, хотя ее положение едва ли позволяло диктовать условия.

– Успокойся, детка. – Гаэль одарила ее снисходительной улыбкой. – Обещаю, что отпущу тебя, как только окажешь мне небольшую услугу.

– Я не стану вам помогать.

– Почему?

Вслед за ее наивным вопросом последовал очевидный ответ:

– Вы похитили меня!

– Я просто организовала нам поездку.

– Я не давала на нее согласия.

– Но ты согласилась мне помочь.

– Вы обманули меня!

– Всего лишь утаила некоторые сведения. – Ее прямая осанка, вздернутый подбородок и невозмутимо спокойное лицо говорили о том, что Гаэль не испытывает ни капли сожаления о содеянном. – К тому же, – добавила она, – я готова честно рассказать, что заставило меня пойти на такое. Мне нечего скрывать, госпожа Гордер.

Момент, когда из глупой «детки» она вновь стала «госпожой Гордер», ознаменовал начало серьезного разговора.

– Не лукавьте, Гаэль, – сказала Флори, выбрав тот же снисходительный тон, каким говорили с ней. – Вам есть что скрывать. Например, мое присутствие здесь. Что, если я позову на помощь?

Расслабленная улыбка похитительницы ясно дала понять, что запугать ее не вышло.

– Мы в последнем вагоне, детка. Без особых удобств, зато в уединении. Никто здесь не появится. Проводник предупрежден, что меня нельзя беспокоить до прибытия, и даже не сунется сюда.

– Я все равно закричу.

– Давай. – Серые глаза вспыхнули пугающим азартом, словно Гаэль, как ловец бабочек, хотела посмотреть на жалкие метания своей пленницы, угодившей в ловушку. Флори и сама понимала, как ничтожны ее угрозы. Грохот поезда поглощал все другие звуки, перекричать его было невозможно. Подводя ее к тому же выводу, Гаэль добавила: – Если сорвешь голос, напою тебя пряным молоком. Я купила бутылку перед отъездом.

Напоминание о Пьер-э-Метале вызвало в сердце Флори горькое чувство. Она вдруг со всей очевидностью осознала, что находится далеко от дома и тех, кто мог бы ее спасти. Основная железнодорожная ветвь тянулась с севера на юго-восток, проходя через главную станцию – город Терес, где останавливался и досматривался каждый состав. Вряд ли Гаэль рискнула бы вызволить ее из сундука и сохраняла спокойствие, если бы они уже не миновали надзорный пункт. Флори посмотрела в окно: там, за мутным стеклом проплывали скалистые пейзажи предгорья, дикие, пугающе-незнакомые.

Гаэль поняла все по-своему.

– Думаешь выпрыгнуть в окно? – Она усмехнулась. – Не советую, детка. Размозжишь себе голову о рельсы. Или, того хуже, попадешь под колеса. А я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Тогда чего вы добиваетесь?

– Выслушай меня, детка. – В ее голос вновь вернулась та раздражающая мягкость.

Прежде чем объяснить свои мотивы, Гаэль обратилась к саквояжу и вытащила оттуда тряпичную куклу – девочку с торчащими в стороны косичками, тонкими, как мышиные хвосты. Ее тельце было сделано изо льна, а глаза и рот вышиты цветными нитками. В своем пестром платье с кружевом она выглядела потрепанной, как и положено всякой любимой игрушке. Бережно расправив крохотные оборки, Гаэль сказала:

– Это все, что осталось от моей Летти.

Не успела Флори осмыслить услышанное, как ей всучили эту несчастную куколку. От нее веяло щемящей тоской, безысходностью, и эти же чувства отражались на лице самой Гаэль. Поджав дрожащие губы, она молчала, неотрывно наблюдая не за самой Флори, как той показалось вначале, а за ее руками. Так музейные смотрительницы бдят за сохранностью ценных экспонатов.

Повисла долгая пауза, и только грохот поезда не давал тишине заполнить пространство. Наконец Гаэль нашла в себе силы продолжить.

– Так звали мою дочь. Скарлетт. – Она произнесла имя с гордостью и улыбнулась своим воспоминаниям, но улыбкой горькой и измученной, полной страданий, будто кто‑то вогнал ей под кожу крючки и дергал за невидимые ниточки, заставляя уголки ее губ тянуться наверх. – Восемь букв. Как и у тебя, детка.

От такого неуместного сравнения Флори стало не по себе.

– Раз вы знаете мое имя, так и обращайтесь ко мне соответствующе. Я вам не детка, и в матери вы мне не годитесь, – сказала она и тут же пожалела о том, что была слишком груба. В печальных серых глазах блеснули слезы, и в этот миг Гаэль изменилась, будто сбросила защитную маску и показала истинное лицо. Вместо коварной похитительницы предстала безутешная мать, пережившая страшную потерю.

– Конечно, Флориана, – одними губами прошептала она и потянулась, чтобы забрать куклу, как будто решила, что человек, не проявивший ни капли сочувствия, не достоин прикасаться к памятной