"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Мне не нужен простой специалист. Я искала того, кто способен понять мою боль и оценить дар, которым я отвечу. Я искала тебя, Флориана. И никто другой не справится лучше. Дома строят разумом, безлюдей – сердцем.

– Да что вы знаете об этом?!

– Больше, чем любой обыватель, – ответила Гаэль. – Я долго готовилась, прежде чем пригласить тебя. И это, признаться, стоило немалых усилий. Хочешь взглянуть, как я все устроила?

До сих пор не понимая, где находится, Флори охотно приняла предложение, однако тело не разделяло ее решимости. Она сползла с кровати и, пошатываясь на слабых ногах, побрела за Гаэль. Из крохотной спальни они попали в такую же маленькую гостиную, где горел камин. У огня, притворившись горстью золы, дремал дымчатый пес. Заслышав шаги, он настороженно поднял огромную голову и глухо зарычал. Таящаяся угроза придала сил, и Флори взмыла по шаткой лестнице, не замечая ступеней. Чердак находился под скошенной крышей, съедающей пространство, и сам воздух был спертым и давящим, как в том сундуке, где она провела большую часть поездки.

Снаружи дом терзали порывы ветра, и что‑то скрипело, завывало, измученно стонало в стенах. Казалось, что в один момент ветхое жилище рухнет, не выдержав натиска стихии. Здесь, куда не добиралось тепло растопленного камина, было промозгло, пахло сыростью и гнилым деревом.

Гаэль привела ее в небольшую комнатку с окном, заколоченным досками. Сквозь щели просачивался тусклый свет и тянуло холодом. Вместо мебели пространство заполняла всякая рухлядь: старая дверь, прислоненная к стене, сваленная груда досок с торчащими гвоздями, разложенные на полу изразцы, когда‑то украшавшие камин, вырванное вместе с рамой окно в деревянной обрешетке и прочий строительный хлам.

– Сокровища из сердцевины безлюдей, – торжественно объявила Гаэль.

– Разграбленные хартрумы, – изумленно ахнула Флори.

– Все, как написано в рецепте, – продолжала она, преисполненная гордостью. – Со дня на день я жду последний элемент, так что можешь начинать.

– Нет, я не буду этого делать.

И тут ее внезапно настигло осознание, что случилось с безлюдями, чьи хартрумы потревожили. Они могли попросту погибнуть, как всякий живой организм, из которого извлекли важный орган.

При мысли, что и с ней способны обойтись с подобной жестокостью, Флори испытала ужас и медленно отступила к двери. Сбежать она не успела. Ее тут же схватили и впечатали в стену с силой, какой, казалось бы, не может быть в худой, болезного вида женщине.

– Вот что, детка, – прошипела Гаэль, вдавливая ее в холодную поверхность, – чем быстрее закончишь работу, тем быстрее освободишься. А пока осваивайся на своем месте.

Прежде чем Флори поняла, что значат эти слова, ее резко отпустили. Ватные ноги подкосились, и она сползла по стенке на пол, испытывая к себе – слабой и жалкой – отвращение. Гаэль исчезла за дверью и заперла ее на ключ. Наказанная за непослушание, Флори осталась одна в этой тесной комнатушке среди награбленных вещей из хартрумов. Их, как и ее саму, отлучили от дома, вырвали с корнем и заточили здесь в угоду безумным целям.

Первым порывом было расколотить все, чтобы разрушить планы Гаэль, но потом она поняла, что этим ничего не добьется, лишь подвергнет угрозе других безлюдей и продлит свое заключение. Немного успокоившись, Флори решила осмотреться: проверила заколоченное окно, попыталась заглянуть в щель между досками. Просвет оказался слишком узким, и пришлось оторвать одну перекладину, впустив в помещение еще больше холода. Потянуло сквозняком, и ее босые ступни закололо от холода. Вычурное платье из фланели, в которое ее переодели, точно куклу, почти не грело. Мысль о побеге вспыхнула и тут же погасла. Даже если сейчас ей удастся выбраться из дома, то без обуви и зимней одежды она не уйдет далеко, а обречет себя на смерть. Нельзя действовать опрометчиво. Она нужна Гаэль живой, а значит, у нее есть время, чтобы все обдумать.

Мир из окна выглядел как чистый холст: ни деревьев, ни домов, ни копоти на снеге. Дом стоял в глухом, забытом людьми месте, и тишина здесь была такой плотной, что казалось, поглотит даже крик.

Но она все равно закричала.

Глава 6

Дом среди скал

Ризердайн

Охо был затерян среди скал. И не город вовсе, а большой дом на лоне природы: каменные стены под облачным сводом. Отрезанные от прочего мира, словно запертые в неприступной крепости, местные жители вели скромный быт, что, однако, не отняло у них прирожденной стати. Здесь каждый, даже простой торговец или ремесленник, отличался гордой осанкой, уверенностью во взгляде и точеным профилем, словно высеченным из камня. Южное солнце покрыло их кожу бронзовой пылью, суровая жизнь в горах закалила характер. Неприхотливые, выносливые, ловкие и бесстрашные оховцы разительно отличались от избалованных неженок с побережья, к которым причислял себя Риз.

В давние времена Охо был скромным наблюдательным пунктом у подножия скал. Постепенно его заселили смотрители и рыбаки, деревня раздалась вширь и, исчерпав этот клочок земли, поползла вверх. Морской промысел оставался главным доходом местных жителей, пока запасы рыбы не оскудели. Чтобы прокормить свои семьи, люди ушли в горы. Торговля и ремесло занимали малую часть населения: стариков, женщин и тех, кому не нашлось места в стане шпионов, добывающих ценный и неисчерпаемый ресурс – информацию. Благодаря ей Охо существовал и процветал.

В город вела одна дорога через канатный подъемник. Он вспарывал крутой склон как уродливый шрам, проходил меж скудной растительности, прорывавшейся сквозь камень, и заканчивался у маленьких домиков, примостившихся прямо на скалах, как гнезда чаек.

Делмар и Охо разделяла каменная гряда, достаточно было перемахнуть через нее, чтобы оказаться на месте. Но в назначенный час на заброшенной верфи Риза ждало старое рыбацкое судно с провожатым – угрюмым оховцем, не проронившим ни слова за весь путь. К моменту, когда они прибыли в маленькую гавань, Риз утвердился в мысли, что к нему подослали немого. Что ж, это был изобретательный метод держать его в неведении, а секреты – неразглашенными.

Они сошли на причал. Доски, покрытые заиндевелыми водорослями, проседали под тяжелой поступью оховца. Все вокруг, кроме самих скал, казалось зыбким и ненадежным, даже опорные столбы, откуда начиналась воздушная переправа. От соленого и влажного воздуха механизмы проржавели. Кабины скрипели, качались на ветру, грозясь сорваться с натужно гудящих канатов, и Риз в который раз пожалел, что не настоял на своем, чтобы лететь на Пернатом доме. Мельком взглянув на крепления тросов, он собирался отказаться от опасного подъема, но суровый вид сопроводителя напомнил, что здесь не будут церемониться с тем, кто