Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— О… ни фига себе, — прошептал я. — Неплохо погуляли.

Я потянулся. Рука задела что-то тёплое, живое, бархатистое.

Я повернул голову. Рядом тихо сопела голая Женя. Не помню, как я сюда попал.

— Иби, — прошептал я. — Ты тут?

— Я с тобой не разговариваю, — холодно ответила она.

— А что было-то?

— А то ты не видишь.

Я усмехнулся.

Хм. Ревнует. И почему-то от этой мысли на душе стало… приятно.

* * *

Городская клиническая больница № 3, палата реанимации.

Палата была отдельная, вип. Тихая, стерильная, с приглушённым светом и аппаратурой, мерно попискивающей в углу. На койке лежал без сознания мужчина. Голова перебинтована, лицо бледное, подбородок угловатый.

А рядом с широкой функциональной кроватью стоял врач. Он ещё раз посмотрел на мужчину, достал телефон, отошёл на шаг и набрал номер.

— Алло. Это я. Пациент без сознания. Кома. Ударился головой. Да… нашли на берегу. Чудом выжил.

Он сделал паузу, прислушался.

— Сейчас стабилен, но прогнозы делать не берусь.

Врач взглянул на монитор, где змеёй тянулся пульс.

— Буду держать вас в курсе… Сообщу, если будет динамика.

Он убрал телефон, ещё раз посмотрел на пациента.

Тот, кто ночью пытался убить Егора Фомина, теперь лежал и не шевелился.

* * *

Верёвкин сидел в кабинете и пил чай, откинувшись на спинку кресла.

«Так, — думал он, — по полугодию показатели нормальные. Закроемся хорошо. На коллегии будет, что доложить. Всё пока пучком».

Он удовлетворённо побарабанил пальцами по столу.

Тут смартфон зажужжал об столешницу. Номер не определился. Настроение у Верёвкина испортилось сразу. Хотя номер значился как неизвестный, полковник уже знал, кто это.

— Алло… — сглотнул он. — Слушаю вас.

— А кто такой у тебя этот Фомин Егор Николаевич?

Верёвкин выпрямился.

— Ну… обычный сотрудник. Планируем его увольнение. У нас сдача ФИЗО, хотим его завалить.

— Я тебе вопрос задал.

Пауза.

— Ну-у… говорю же. Тюфяк. Недотёпа.

— Опер?

— Опер… — Верёвкин запнулся. — Ну… формально. Но совсем недавно… он кабинетный был…

— Этот «недотёпа», — холодно сказал голос, — уработал нашего лучшего спеца. Сейчас он в коме. В больнице.

У Верёвкина пересохло во рту.

— Как… уработал? — выдавил он.

— Понятия не имею. В общем так, — оборвал собеседник. — Чтобы этого Фомина в ближайшее время не было.

— Понял… — быстро сказал Верёвкин.

— Увольняй как хочешь, понял?

— Так точно.

Пик. Пик. Пик.

Короткие гудки ударили по уху, словно каждый из них был острой иглой.

Верёвкин медленно опустил телефон на стол, уставился в чашку с остывающим чаем и вдруг понял, что пальцы у него подрагивают.

Глава 9

Понедельник. Утро.

Зарядка, пробежка, отжимания, подтягивания на уличной спортивной площадке — я привыкал к этому, да Иби и не дала бы забыть. Подтянуться я смог уже целых семь раз.

— Отлично, — сказала Иби и тут же добавила с лёгкой поддевкой: — Но можно было бы и лучше.

— Женщинам всегда мало, — парировал я.

Завтрак, душ, и я поскакал на работу.

На утренней планёрке дежурный, как обычно, пробубнил сводку за прошедшие сутки. Верёвкин поругал дежурную смену и следственно-оперативную группу за плохую работу, дал втык начальнику следствия, постращал начальника участковых, сделал устное замечание начальнику УГРО за низкие показатели по раскрытию преступлений по горячим следам. В общем, всё как всегда.

После этого всех распустили. Я тоже пошёл к выходу.

— А вас, Фомин, я попрошу остаться, — прозвучал голос мне в спину.

Все вышли, немного торопясь, только Румянцев на меня оглянулся. Дверь затворилась, и мы остались вдвоём.

Илья Константинович с торжествующей ухмылкой показал мне экран телефона. Там был видеоролик — запись с камер наблюдения на яхте. Тот самый момент, когда я уложил здоровяка на танцполе.

— Ну, Фомин, допрыгался, — пыхтел Верёвкин. — Пиши рапорт по собственному. Пока тебя не привлекли за поведение, порочащее честь сотрудника полиции. Тебе ещё повезло, что заявы не поступило. Ни за побои, ни за вред здоровью. Считай, по-тихому можешь уйти.

— Погодите, Илья Константинович, — сказал я. — Там же лица не видно. Это кто угодно мог быть.

— И что? — отрезал он. — Я же знаю, что это ты.

— Откуда? — спросил я, прищурившись. — Вы откуда это знаете?

— Знаю и всё, — процедил он. — Что я, своего подчинённого со спины не узнаю?

— А что, вы часто разглядываете мою спину? — не удержался я.

— Ты что мне тут зубоскалишь⁈ — Верёвкин стукнул кулаком по столу. — Ты понимаешь, что будет? Видео уже везде разлетелось. Вон, смотри, сколько просмотров. Если узнают, что ты сотрудник полиции, это такое пятно на нашей службе будет!

Он ткнул пальцем в экран.

— Ты нас всех подставляешь, Фомин.

— А как они вообще узнают, что я полицейский? — вскинул я бровь. — Если вы сами не скажете, никто не узнает. А если даже и скажете — пусть докажут. Там моя спина только и кулаки. Ну и жопа немного… Я бы, честно говоря, сам себя сейчас не узнал. Я обычно так драться не умею. Ха! Илья Константинович, ну точно, это же не я!

— В смысле не ты? — полковник напрягся. — Ты что несёшь, Фомин? Ты только что сказал, что это ты.

— Я ошибся, товарищ полковник, — пожал я плечами. — Фигура похожа, да. Но не более… Да с такими фигурами — половина города. Так что…

Я наклонился к экрану.

— Да и причёска не моя. Смотрите, у меня другая. Короткая.

— Какая ещё другая? — нахмурился Верёвкин. — Такая же у тебя причёска. Что ты мне звездишь⁈

— Ну, я сейчас в парикмахерскую сгоняю, налысо постригусь — и вообще будет другая.

— Ты охренел⁈ — снова грохнул кулаком по столу начальник.

— Так точно, товарищ полковник, — спокойно сказал я. — Охренел. Но увольняться не буду.

И тут я вдруг поймал себя на том, что мне действительно интересно оставаться на службе.

Ещё несколько дней назад под таким прессингом, когда тычут в лицо телефоном с видеодоказательством, я бы,