Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

– Гриша? – выдавил он.

С минуту мужчина круглыми от шока глазами рассматривал своего личного помощника, аккуратно утрамбованного в шкафчик вперемешку с его, Антона Кузьмича, порядком измятой и, судя по стойкому запаху, не раз уже обсосанной одеждой. Который при этом мирно посапывал с прихрапом, подложив ладошки под голову, и сладко улыбался, причмокивая во сне и светя фиолетовым бланшем под правым глазом. От этих звуков Чехин пришёл в себя и, мгновенно покраснев лицом, ставшим совершенно пунцового цвета, аж стёкла очков запотели, глубоко вдохнул и заорал так, как не голосил никогда в жизни:

– Ты что здесь делаешь, подлец?!

* * *

Незаметная за занавеской, стоя в своей комнате, Ольга Васильевна наблюдала, как её подопечный вырулил на своём пароцикле на дорожку, ведущую к коттеджу, и, заглушив двигатель, руками довёл его до отведённого под стоянку места. Быстрый взгляд на высокие напольные часы сказал женщине, что уже почти полчетвёртого утра, но, откровенно говоря, то, что в последнее время происходило с Антоном, беспокоило её куда больше, нежели нарушенная им договорённость о времени, до которого он быть дома.

Заработавшаяся в последнее время, а заодно насильно погружённая союзниками в медленно закипающую политическую жизнь Полиса Ланская ненароком ослабила уже привычный ненавязчивый контроль за жизнью молодого человека, о котором поклялась себе заботиться. И это было нехорошо, потому как она уже проворонила шанс мягко повлиять на происходящее, и теперь опасалось, что Бажов, сорвавшись с поводка, наделает глупостей. Плюс парень из-за своего прошлого обладал определённой степенью мнительности, и теперь, когда время было упущено, любая попытка непосредственно влезть в его дела могла быть воспринята им неадекватно.

Эта его фраза про «Клановый секрет», которую он приучился вставлять к месту и не к месту, уже основательно навязла на зубах у учёной. К тому же её попытки аккуратно объяснить, что «клановые секреты» хороши, когда есть клан, и вообще, он многого пока что не знает и не понимает, а потому это просто может быть опасно, ни к чему не привели. Впрочем, с кланом у мальчика, как оказалось, тоже всё было не так уж и однозначно.

И тем не мене он словно осторожный зверёк в кишащем монстрами лесу, даже приняв её как опекуна, просто отказывался верить в бескорыстность Ольги Васильевны, везде выискивая подвох. Упорно не понимая того, что если ей будет нужно, она всё равно узнает эти его тайны, просто произойдёт это не в тот момент, когда она может реально помочь, а как сейчас…

Тяжело вздохнув, красивая женщина, поджав губы, ещё раз посмотрела из окна на копающегося в своем пароцикле юношу.

– Вот ж, гадёныш, опять мне газон и розы портит! – беззлобно буркнула она, глядя, как парень сливает отработанную воду из котла и стравливает оставшийся пар.

Забавно, но именно этот ершистый парень своим появлением принёс в жизнь Ольги Васильевны нечто такое, чего ей давно и очень сильно не хватало. Ещё когда он только появился в их Школе, она долго присматривалась к почти уже взрослому юноше, вначале из чисто научного интереса, так как его случай с ядрами был действительно в чём-то уникален, а затем, когда на него навалилась куча проблем, увидела его по другому. Нет, не как женщина мужчину. А как мать ребёнка, которого у неё никогда не было.

Выражаясь по-научному, в Ольге Васильевне, внезапно проснулся материнский инстинкт, обращённый на одинокого сироту, помочь которому устроиться в этой жизни было просто-напросто некому. Точнее сказать, «помощников» как раз оказалось выше крыши, одни «Шипы» чего стоили. Вот только все они либо преследовали свои шкурные интересы, которые к тому же были зачастую совсем не безопасны для Антона, либо выполняли профессиональные обязанности, как те же школьные учителя.

К сожалению, Древо не породило для Ольги Васильевны ростка простого женского счастья. Старшая сестра самого Московского Князя, возможно, сделала в своё время ошибку, поддержав его притязания на престол в Кремле. По сути, передав старшему из её младших братьев право первой очереди, что казалось в тот момент хорошим выходом, особенно вследствие поползновений не очень адекватного Влада, третьего сына Предыдущего правителя Москвы. Но при этом она очень быстро превратилась из любимой сестры в удобную разменную монету. Да не абы какую, а ту, которую он подарил своему «лучшему другу», по иронии судьбы или семейному проклятью бывшему выходцем из Ланских. Непримиримых врагов и при этом иррациональных любимцев многих уроженцев правящего рода.

Уникальному, можно сказать, непотопляемому Московскому клану, также вышедшему из Тимирязевых, который несколько сотен лет без каких-либо особых последствий для себя из раза в раз декларировал кровную месть Правителям Полиса. А сами Князья, сидящие на троне Кремля зачастую до самой смерти находились под чарами необъяснимой харизмы выходцев из старшей ветви Ланских.

Их представители не раз убивали действующих Князей, но вследствие политических перипетий и подковёрных интриг либо вообще выходили сухими из воды, либо теряли незначительные фигуры, и очень редко когда бывали действительно наказаны. Зачастую сам очередной Властитель Москвы, до коронации пышущий гневом и обещавший всяческие кары проклятым убийцам, через пару дней сам предпочитал закрыть газа на смерть своего предшественника и не выносить сор из избы.

Ланские же, казалось, засыпали на несколько поколений, зачастую вновь быстро поднимаясь к самой вершине и оставаясь в фаворе. Но лишь для того, чтобы, когда об их прошлой кровной мести будут помнить считанные единицы, вновь нанести абсолютно нелогичный, но неизменно смертоносный удар!

И вот то ли от щедрот, то ли опасаясь за свою «дружбу», то ли испугавшись будущего, брат, которому в момент смерти их отца было чуть больше, чем сейчас Антону, дарит такую же молодую старшую сестру своему лучшему другу и таким образом официально замиряется с Ланскими. Поначалу всё было даже неплохо. Нелюбимый муж совершенно не обращал на молодую Ольгу внимания. Оба учились в Академиях, он в Морозовке, она в Тимирязевке, и контакта в те годы между супругами практически не было. Как и чуть позже, когда, закончив студенческую жизнь, всё ещё молодая девушка ударилась в науку, заодно приняв уговоры директора Бояра и взяв как наставница руку из студентов первокурсников.

А спустя три года старейшины Ланских внезапно потребовали её присутствия, и она не могла их проигнорировать, хоть и не понимала причин подобной поспешности. В тот же день женщину жестоко изнасиловал её собственный