Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— И каким образом вы решили гарантировать себе поступление?

— Через предметные олимпиады. Чтобы засчитать ЕГЭ по математике и физике за сотню баллов, надо как минимум стать призёром на Всероссийской олимпиаде. Я и стал. Сначала по математике, а в последний выпускной год в школе планировал повторить успех по физике.

— Повторили?

— Нет. Получилось по-другому, более рискованно. Меня пригласили кандидатом в национальную сборную на международную математическую олимпиаду. Подумал и согласился. В конце концов, риск неудачи на олимпиаде по физике тоже присутствовал. Но в итоге я выиграл.

— А в чём состоял риск?

— Кандидатов в сборную было около восьмидесяти человек, а в сборную входит только шесть. Я мог и не попасть туда.

— Но вы попали? — менеджер чувствует завершение темы.

— Попал. Завоевал золотую медаль, но это так, приятный бонус. На самом деле, задача была решена уже по факту включения в сборную. Её члены имеют право на поступление в любой вуз страны, где математика один из профильных предметов.

— Есть ещё примеры, когда вы добивались поставленных целей?

— Таких крупных — нет. Думаю, к пенсии наберётся больше.

Менеджер весело и согласно хмыкает, вспоминая о моём юном возрасте. Это он ещё не знает, насколько юном. В студенческом билете дата рождения не указывается.

— Вы просите деньги на конкретный проект?

— Да. У него поэтическое название «Дорога в небо». Всё, что связано с разработкой новых космических технологий. Ракетные двигатели всех типов, конструирование космических аппаратов, космическая медицина и биология, космическая геология, информационные системы и так далее.

— Какой интерес нам? — менеджер холодеет и строжает лицом.

— Инвестиции в будущее. Причём не очень далёкое. С перспективой трёхзначных или четырёхзначных процентов прибыли.

— Скорее, в очень далёкое будущее, — скептически бормочет менеджер.

— Ну, если десять лет для вас очень далёкое будущее, тогда да, — соглашаюсь с лёгкостью.

Менеджер откидывается на спинку своего менеджерского уютного кресла, пристально смотрит. Безмятежно закидываю ногу на ногу и обхватываю руками колено. Так я могу сидеть долго.

— На чём основан ваш прогноз?

— Могу пример привести. Обнаружено, что астероид Психея состоит в основном из железа и никеля. Присутствуют металлы платиновой группы. В таких рудах обычно встречаются редкоземельные металлы. Стоимость общего объема металлов в этом астероиде по современным рыночным ценам приближается к семистам квинтиллионам долларов. Американцы уже послали к нему исследовательский зонд. Хотят наложить лапу. Но мы успеем раньше.

От названной суммы глаза менеджера округляются. Но энтузиазм быстро сдувается:

— Если его хотят забрать американцы, то они это сделают, — в голосе унылая безнадёжность. — Кстати, сколько это: квинтиллион?

— Что такое триллион знаете? — продолжаю после кивка: — Квинтиллион — это миллион триллионов.

Примерно минуту слегка потрясённый масштабами менеджер переваривает колоссальность предъявленных космических ресурсов.

— Где находится эта… — Эдуард Яковлевич щёлкает пальцами.

— Психея. В астероидном поясе между Марсом и Юпитером.

— Это ведь далеко, — в голосе разочарование. — Дальше Марса.

— И хорошо, что далеко. Было бы близко, кто-нибудь прибрал бы к рукам, — про себя удивляюсь, смотри-ка, знает, что Марс далеко, что Юпитер за Марсом находится. Продвинутый перец.

— Как конкретно вы хотите добраться до астероида?

— Это длинная история, Эдуард Яковлевич. Будут строиться космические корабли, разрабатываться новые технологии, готовить кадры. К тому же данный конкретный астероид –лишь отдельный эпизод. В Солнечной Системе кроме Психеи масса интересных объектов. Та же Луна. К тому же она намного ближе.

— На Луне ничего нет, — уверенности в его голосе, однако, как-то не хватает.

— Это очень спорный вопрос, — качаю головой. — Знать вы не можете, лично вас там точно не было.

— Американцы были…

Ещё один! Начинаю думать, что легче поверить в их высадку, чем спорить на каждом шагу.

— Даже если они там были, они же не всю её облазили. На обратной стороне точно никого не было. А вдруг там алмазы и самородное золото кучами лежит?

— Как до Луны доберётесь?

А он увлёкся! И что сказать?

— Построим лунный модуль, прилуним его с экипажем и начнём работу. Исследовательскую, научную, геологоразведочную, вернее, селенологоразведочную. Найдём что-то ценное, начнём добывать.

— Как у вас всё просто, — скептическая ухмылка пробивается на профессионально доброжелательном лице.

— Не просто. Но подробностей привести не могу. Я ведь у вас на что деньги прошу? На разработку технологий, которые и помогут нам достичь Луны.

— Где гарантия, что вы их разработаете?

Отвечаю в духе кота Матроскина:

— Наши мозги — лучшая гарантия. А расчёты показывают, что даже при нынешнем уровне развития Луна вполне достижима. Обойдётся дороже, только и всего.

— И сколько конкретно? — менеджер нащупывает родную почву.

— Миллиардов двадцать — двадцать пять в долларах, не больше. Для обеспечения логистики… не знаю, этот вопрос не просчитывал, но во много раз меньше. Порядка миллиарда долларов в год, вряд ли больше.

— Вы упорно умалчиваете о конкретике. У вас должна быть рабочая схема. Только под неё мы можем дать деньги.

— Вы хотите дать нам миллиард долларов?

Менеджер выпучивает глаза. Объясняю:

— Если корпорация совершает крупные инвестиции, то она имеет право знакомиться с детальным проектом. Цена ошибки высока. Но до этого ещё дожить надо. Если же речь идёт о нескольких миллионах, край, десятках миллионов рублей, то это стоимость не входного, а лотерейного билета. Повезёт — сорвёте куш, не повезёт — вы не проиграете, потому что профинансируете создание ряда технологий, которые сами по себе сулят отдачу. В самом худшем случае деньги можно с чистой совестью списать на развитие отечественного образования и науки. А на счет израсходованных средств представим подробный и честный отчёт, куда и зачем они ушли.

— Какова вероятность, что мы сорвём куш, как вы только что выразились? — менеджер упорно сворачивает на своё успешно-менеджерское.

Задумываюсь. Лично для себя никаких других вариантов, кроме абсолютного успеха, не допускаю. Но теоретически форс-мажор может произойти какой угодно.

— Процентов двадцать — тридцать. С учётом того, что может случиться революция, ядерная война, какие-то другие катаклизмы. Кирпич на голову может упасть. Как говорил товарищ Воланд, беда не в том, что мы смертны, беда в том, что мы внезапно смертны.

Наступает пауза. Мне удалось заставить его хотя бы задуматься? Уже хорошо.

— Не знаю… как-то туманно всё, — менеджер барабанит пальцами по столу.

— Железные