Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

товар, женщины в глубоких капорах, скрывавших их лица, несли корзины с покупками, важно шли вперед мужчины в длинных кафтанах до колен, подмастерья в фартуках или жилетах, бежали по поручениям. По улицам шагало столько солдат, сколько и местных, мужчин и женщин, с кожей, темной как у тайренцев, кожей цвета меда, людей таких же светлокожих как кайриэнцы, но светловолосых и высоких – все в яркой шончанской униформе. У большинства из оружия при себе был только нож или кинжал на поясе, но некоторых он видел и с мечами. Они шли парами, приглядываясь ко всем вокруг. На поясах у них имелись жезлы. Городская Стража, решил он, но их было слишком много для города размером с Алмизар. И повсюду они ему попадались не меньше чем по две пары человек.

Двое мужчин и женщина вышли из высокой гостиницы с черепичной крышей, и сели на лошадей, приведенных конюхами. Он узнал в ней женщину только по тому, как ее длинная с разделенными фалдами куртка облегала грудь, поскольку ее волосы были подстрижены короче, чем у мужчин, и она носила мужскую одежду и меч, точно так же как двое других. Ее лицо было таким же грубым, как и у ее спутников. Когда троица умчалась кентером на запад вниз по улице, Мишима недовольно хмыкнул.

«Охотники за Рогом», – пробормотал он. – «Глаз кладу, если нет. Эти бездельники всюду, где бы они ни проезжали, создают неприятности, ввязываются в стычки, суют нос, куда их не просят. Я слышал, что Рог Валир уже был найден. Что Вы думаете, милорд?»

«Я тоже слышал, что найден», – ответил Перрин осторожно. – «Разные ходят слухи».

Никто из них на него не взглянул, а посреди переполненной улицы, учуять их запахи было почти невозможно, но все же по какой-то причине ему подумалось, что они размышляли над его ответом так, словно в нем был скрыт тайный смысл. Свет, может они решили, что он как-то связан с Рогом? Он-то знал, где тот находится. Морейн доставила его в Белую Башню. Однако, он не собирался им рассказывать. Недоверие работало в обе стороны.

Местные жители уделяли солдатам не больше внимания, чем другим горожанам, также как и Генералу Знамени и ее вооруженному эскорту, но не Перрину. Тем более, когда они заметили его золотистые глаза. Он мог тотчас же сказать, когда кто-то обращал на него внимание. Быстрое движение головы женщины, ее открывшийся рот, когда она уставилась на него. Мужчина, который застыл, пялясь на него. Один парень буквально запнулся о собственные сапоги и упал на колени. Этот уставился, потом поднялся на ноги, и побежал, расталкивая людей, как будто ужасный Перин станет его преследовать.

«Думаю, он прежде никогда не видел желтых глаз у людей», – сказал Перрин кисло.

«А что, там, откуда вы родом, они обычное дело?» – спросила Генерал Знамени.

«Я бы так не сказал, но я познакомлю вас с другим человеком, у которого такие же».

Они с Мишимой обменялись взглядами. Свет, он надеялся, что в Пророчествах не было ничего относительно двух мужчин с желтыми глазами. Те цвета в голове снова закружились, но он отбросил их.

Генерал Знамени знала точно, куда она направлялась – в каменную конюшню на южной стороне города, но когда она слезла с коня на пустом конюшенном дворе, ни один конюх к ним не явился. Рядом с конюшней находился каменный загон, но в нем не было ни одной лошади. Она вручила поводья одному из солдат и встала, уставившись на двери конюшни, только одна из которых была открыта. По ее запаху Перрин определил, что она пытается успокоиться.

«Следуйте за мной, милорд», – сказала она, наконец, – «и не говорите ничего, чего не должны говорить. Это может плохо кончиться. Если вы должны что-то сказать, то говорите мне. И сделайте так, чтобы было абсолютно ясно, что вы говорите именно со мной».

Звучало зловеще, но он кивнул. И начал планировать, как захватить вилочник, если дела пойдут не так, как надо. Надо было узнать, охраняется ли это место ночью. Балвер возможно уже знает. Человечек, казалось, впитывал в себя информацию, вроде этой, даже не прикладывая усилий. Когда Перрин проследовал за Тайли внутрь, Мишима остался с лошадьми, и, казалось, почувствовал облегчение оттого, что не последовал за ними. Что бы это значило? Или это ничего не значит? Шончан. Всего несколько дней общения с ними, и он начал во всем видеть скрытый смысл.

Когда-то это, очевидно, было конюшней, но теперь назначение этого здания стало совершенно иным. Каменный пол был тщательно подметен так, что порадовал бы любую фермершу. Тут не было никаких лошадей, и сильный запах, похожий на запах мяты, заглушал остаточный запах лошадей и сена, но только не для носа Перина или Илайаса. Стойла у входа были заполнены сложенными в ярусы деревянными ящиками, в задней части стойла были удалены, остались лишь колонны, поддерживающие крышу. Там работали мужчины и женщины – некоторые стояли возле ступ с пестиками или возле решета на подставке, прочие осторожно переворачивали, используя клещи, что-то похожее на корешки в плоских корытах на металлических опорах, которые стояли над жаровнями с древесным углем.

Тощий молодой человек в одной рубашке положил пухлую джутовую сумку в одну из корзин, затем поклонился Тайли так же низко, как до того клерк, почти параллельно полу. Он не выпрямлялся, пока она не заговорила.

«Генерал Знамени Кирган. Я хотела бы переговорить с тем, кто здесь за все отвечает». – Ее тон сильно отличался от того, которым она разговаривала раньше. Он был не таким категоричным.

«Как прикажете», – ответил тощий парень, в его голосе прозвучал амадийский акцент. По крайней мере, если он был Шончан, то говорил с надлежащей скоростью и не комкал слова.

Поклонившись также низко еще раз, он поспешил туда, где шесть стойл были окружены стеной, на полпути к левому ряду, и робко застыл в дверях, затем подождал разрешения, перед тем как войти. Когда он вышел, он прошел в заднюю часть здания, не глядя на Перрина и Тайли. Несколько минут спустя Перрин открыл было рот, но Тайли скривилась и покачала головой, поэтому он закрыл его снова и стал ждать. Добрую четверть часа он ждал, с каждым ударом сердца беспокоясь все сильнее. От Генерала Знамени веяло стойким терпением.

Наконец гладкая пухлая женщина в глубоком желтом платье странного покроя вышла из маленькой комнатки, сначала присмотрелась к ходу работ в задней части здания,