Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

ним. Он осип от крика, горло драла тысяча иголок, но его воины, его люди знали, что их князь жив. Что он не сломлен. Что битва — какой бы тяжелой и безнадежной она ни казалась — еще не окончена.

Перед глазами Ярослава мелькали фигуры врагов — размазанные, словно в тумане. Он отбивал удары, едва успевая уклоняться, и порой лишь чутье спасала его от гибели. Или от еще одного ранения.

Но мысли его были не здесь, не среди кричащей толпы.

Он искал глазами Крутояра.

«Где он»? — пульсировала в голове одна-единственная мысль, острыми краями впиваясь в сознание. Его сын, его кровь, его наследник.

Крик приближающегося врага вырвал его из раздумий. Ярослав развернулся, встретил удар, ощутил, как меч врага скользит по его клинку. Усталость делала движения тяжелыми и неповоротливыми. Он замахнулся и, вложив последние силы, отбросил нападавшего прочь.

Обтирая лоб рукавом, Ярослав осмотрелся по сторонам. Шум сражения сливался в далекий гул — он почти перестал различать отдельные звуки. Ноги вязли в грязи, смешанной с кровью.

Он обернулся, услышав тяжелый стук. Сквозь рев битвы донесся глухой, низкий скрежет. Князь вскинул голову, и сердце заколотилось в груди.

— Ворота, — выдохнул он, едва веря своим глазам.

Медленно распахивались массивные створки.

— Ворота! — заорал он во всю мощь глотки. — Ворота!

Шум битвы на мгновение замер, чтобы тут же взорваться новым взрывом криков и звона стали.

Впереди Ярослав увидел воинов из своей дружины, что уже мчалась к стенам детинца. Они воодушевленно вторили его крику, вскидывали над головами мечи. Дружина ревела, словно единое существо. Те, кто мгновение назад едва держались на ногах от усталости и боли, теперь бросались вперед с такой силой, будто и не было этих бесконечных часов под стрелами и клинками.

Враги отступали к стенам детинца, поддаваясь натиску войска Ярослава.

— Княже! Княже! — кто-то окликнул его, подвел чужого коня, лишившегося хозяина, и он вскочил в седло и стиснул поводья, вихрем промчавшись мимо своих и чужих.

— Вперед, вперед! — кричал он, раз за разом вскидывая меч, и вскоре услышал за спиной оглушающий топот копыт.

Со стен детинца продолжали сыпаться стрелы и камни, но из-за сумятицы, охватившей людей внизу, лучники не понимали, в кого они целятся, в кого стреляют. В своих ли, в чужих ли.

Ярослав сжимал поводья так крепко, что суставы пальцев побелели. Он влетел в ворота, словно вихрь. Его взгляд горел, губы были плотно сжаты. Плащ, изорванный и заляпанный кровью, развевался, будто боевое знамя, пока он несся вперед.

Внутри царила еще бо́льшая сумятица, чем снаружи. Он попытался выхватить из толпы Харальда, который был должен поджидать его возле ворот, как они условились, но не смог. Он давно не видел никого из своих воевод и ближников. Он не слышал ничего ни о Стемиде, ни о Крутояре.

Но он был князем и не мог остановиться на половине пути. Не мог развернуться назад. И потому Ярослав поднял над головой меч.

— За мной! — его голос разорвал воздух, как раскат грома.

Из-за его спины вырывались воины. Копья и мечи сияли в неверном свете заката, и крики дружины эхом разносились по детинцу. Показавшееся на несколько мгновений солнце окрасило все вокруг в кровавые, багряные цвета.

Ярослав не останавливался. Его конь мчался вперед, разбрасывая врагов, словно щепки. Первый противник, осмелившийся приблизиться, рухнул под копытами, второй не успел поднять меч, прежде чем клинок князя нашел его горло.

— За мной!

Битва постепенно угасала. Шум, некогда оглушавший, начинал растворяться в воздухе, как раскаты грома после бури. Гул копыт и оружия затих, пока не остались лишь отдельные крики и стоны.

В какой-то миг Ярослав остановился. Он стоял посреди детинца, опираясь на меч, как на костыль. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, из груди вырывались свистящие хрипы.

Вокруг было так тихо. Невероятно, непривычно тихо.

— Все кончено… — глухо произнес кто-то из его воинов, и эти слова вихрем разнеслись по толпе.

Щиты падали под ноги с глухими звуками. Пропитанный потом, кровью и гарью воздух уж не казался таким тяжелым.

Ярослав сделал шаг вперед, его ноги, казалось, налились свинцом. Князь поднял глаза к небу, всматриваясь в последние лучи кровавого заката.

Они победили, но какой ценой?

Дурное предчувствие царапнулось изнутри. Он не видел конунга Харальда. По-прежнему не видел никого из ближников. Не видел Стемида. Не видел сына.

И Рюрика.

— Родич! — к нему на всем скаку несся муж его дочери, князь Желан Некрасович.

Соскочив на землю, тот бросился к князю, и они крепко обнялись.

— Отправь людей в боярский конец, пусть перекроют все пути из города. И чтоб не смели бушевать и трогать простой люд. Узнаю — всем головы снесу, — торопливо сказал ему Ярослав. — Ты видел Крутояра?

— С твоим воеводой он остался. Позади нас всех был, — уже в спину отозвался Желан Некрасович.

Первой, кого повстречал князь на пути к воротам, стала Чеслава. Воительница продиралась сквозь толпу, прижимая к груди руку, и отчаянно вертела головой по сторонам, выискивая знакомые лица.

— Господин! — она обрадовалась ему, заспешила навстречу.

Но Ярослав видел по ее лицу, что что-то неладно. Никогда прежде Чеслава не отводила взгляда и не боялась смотреть ему в глаза. Но нынче она старательно отворачивалась и прятала лицо.

— Что? — строго и хмуро спросил он. — Говори!

Не было тягостнее для него занятия после битвы, чем слушать горькие вести. Чем слышать имена тех, кто уже никогда не возьмет в руку меч и не поднимется с холодной земли.

Он ненавидел время после сражения — это тяжкое затишье, обманчивое, лживое. Взгляд метался, ища знакомые лица, но находил лишь пустые, застывшие глаза тех, кто еще недавно выкрикивал имя своего князя и держал знамена; тех, кто молча умирал, прикрывая ему спину.

Но прежде, чем Чеслава успела ответить, краем глаза Ярослав заметил конунга Харальда. В сопровождении лишь нескольких своих людей он спешил к воротам детинца. Он шел со стороны берега, на котором была выстроена пристань.

— Рёрик ушел, — выпалил конунг издалека.

Голова у него была разбита, кровь залила светлые волосы, превратив их в слипшиеся сосульки. Наметанный взгляд Ярослава уловил и множество других ран. Которые, казалось, конунга ничуть не волновали.

Все, о чем тот мог мыслить — сбежавший враг.

— Ушел на трех драккарах, — добавил он и надсадно, хрипло закашлялся, выплюнув сгусток