Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Внезапно в коридоре послышались торопливые шаги — лёгкие, но уверенные. Выхожу из медитации.

Дверь открылась резко, без стука. На пороге показалась невысокая женщина лет семидесяти в простом тёмном платье и овечьей шали. Седые волосы собраны в косу, в серых глазах усталость, которая появляется не от работы, а от постоянной борьбы с обстоятельствами.

— Саша, — произнесла она тихо. — Как же ты меня напугал.

Память тела активировалась, подбросив воспоминаний. Вера Николаевна Волкова, урождённая княжна Радзивилл. Женщина, которая после смерти мужа отказалась от брака с богатым промышленником, чтобы воспитать внука. А ещё продала фамильные драгоценности, чтобы оплатить его обучение в Военной Академии.

Она спешно подошла к кровати. Рука, с мозолями от постоянной работы, но всё ещё сохранившая изящество аристократических пальцев, коснулась моего лба.

— Жара нет, — пробормотала она с облегчением. — Доктор Мельник сказал, у тебя возможна потеря памяти. Это правда?

Молча киваю.

— Ничего, — она присела на край, расправляя складки одеяла, видимо, любит порядок. — Память вернётся. А пока, может, оно и к лучшему. Забудешь эту глупую дуэль.

— Дуэль? — переспрашиваю, уловив новую деталь. Врач, вроде, говорил про учебный поединок.

Бабушка поджала губы.

— Ох, Сашенька… Когда же ты научишься держать гонор в узде? Да, этот Ковалёв — хам и выскочка. Но устраивать дуэль на территории Академии, где это строжайше запрещено…

Она покачала головой, плечи поникли — тяжесть всех забот разом навалилась на эту хрупкую старушку.

— Впрочем, сейчас главное — поправиться. А там — будем решать проблемы по мере их поступления. Как учил твой дед, хорошо?

И произнесла это с интонацией, которая подсказывала — фраза про деда была их общей семейной присказкой. Память тела отозвалась смутным теплом — видимо, данные слова часто звучали в их доме.

— Бабушка, — осторожно касаюсь её руки. — Прости, что заставил волноваться.

Вера Николаевна улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Ты — Волков, внук. А мы — Волковы умеем превращать любые неприятности в возможности. Отдыхай. Утром принесу тебе настоящий бульон — эту больничную бурду и врагу не пожелаешь.

Она встала, поправила шаль и направилась к выходу. У двери обернулась:

— И да, Саша. Что бы ни случилось, помни — ты мой внук. Единственное, что у меня осталось. Поэтому постарайся больше не играть со смертью. По крайней мере, пока не встанешь на ноги, по-настоящему.

Дверь за ней закрылась, а я остался лежать, глядя в потолок. Теперь выбор между двумя путями развития силы стал ещё сложнее. Потому что он касался не только меня.

— Значит, Волковы умеют превращать неприятности в возможности? — бормочу, вспоминая, как старый мастер Ли говорил о важности корней. — Что ж, посмотрим, как это получится у «Нового Волкова».

После ухода бабушки в палате стало тихо. Поднимаюсь с кровати, чувствуя, как отзывается слабостью каждая мышца нового тела, и выхожу на балкон. Странно, что в больничной палате они есть, но, видимо, здесь это норма.

Петербург, а именно в нём я и оказался, раскинулся во всей красе зимнего вечера. Падал крупный пушистый снег, превращая город в нечто сказочное. Вдоль улицы тянулись старинные фонари, мягко светящиеся голубоватым эфирным светом. По заснеженным тротуарам спешили люди — кто-то в привычных пальто и шубах, кто-то в странных одеяниях, третьи — в военных униформах. Свежий морозный воздух ударил в лёгкие, мгновенно прогоняя остатки больничной дрёмы. Глубоко вдыхаю, наслаждаясь моментом. Всё-таки что-то в этом городе было магическое. Внизу, по улице, весело переговариваясь, шли две девушки в белых халатах и наспех накинутых меховых шапках. В руках выпечка и термос. Похоже из нашей врачевальни. Одна из них — рыжеволосая красавица — подняла голову и встретилась со мной взглядом. Её глаза расширились, она прикрыла рот ладонью в изящной перчатке и что-то шепнула своей спутнице. Та тоже посмотрела наверх, на балкон третьего этажа, прямо на меня, и обе девушки залились звонким смехом, поспешно отводя глаза.

— Что за… — нахмуриваюсь.

В прошлой жизни, конечно, не был писаным красавцем, но проблем с девушками никогда не было. И, судя по тому, что успел увидеть в отражении, это юное тело тоже не должно вызывать такую насмешливую реакцию. Тогда в чём проблема…

И тут лёгкий морозный ветерок скользнул по коже, вызвав волну мурашек, и наконец опускаю взгляд.

Чёрт!

На мне были только больничные труселя. Довольно опрятные, надо признать, но всё же не совсем подходящий наряд для светской прогулки по зимнему Петербургу!

Пришлось поспешно отступить в палату. Пятьдесят лет боевого опыта, древние техники, убийство демонического существа — и вот он я, стою как идиот в одном исподнем на балконе. Нет, если быть откровенным — мне-то по боку, но, надеюсь, бабулька моя об этом не узнает, её же удар хватит от таких аристократических манер!

Где-то внизу всё ещё слышался затихающий девичий смех.

И признаться, чертовски привлекательный. Однако, надо бы выспаться. Что же до остального — подождёт, как и весь новый мир.

Глава 2

Просыпаюсь от солнечного луча, настойчиво бьющего в глаза. Ещё и через такую узкую щель, вот же, меткий зараза! Странно — обычно встаю до рассвета, годами выработанная привычка. Но сегодня что-то пошло не так — часы на стене показывали начало десятого.

Проспал. Мелькнула первая мысль, но следом пришло осознание — впервые за много лет действительно выспался. Нет, даже не так. Впервые спал столько, сколько хотел! Никакой ноющей боли в старых ранах, никакого напряжения. Новое юное тело определённо имело свои преимущества.

Умывальник обнаружился в углу палаты — старомодный, с медным краном и чашей, украшенной простеньким эфирным контуром для подогрева воды. Провожу рукой над контуром, и вода мгновенно нагрелась. Плеснул в лицо, второй раз, третий. Отлично. В зеркале отразился юноша — немного бледный после болезни, но весьма привлекательный. Что ж, хоть с мордашкой повезло.

— Доброе утро, курсант Волков! — раздался за спиной мелодичный голос. — Как спалось на больничной перине?

В дверях стояла вчерашняя медсестра. Анна, кажется? С подносом и какими-то бумагами. Сегодня её серое форменное платье казалось чуть более облегающим, а в волосах появилась красная лента.

— Прекрасно, благодарю, — тянусь за полотенцем, заметив, как её взгляд скользнул по моему обнажённому торсу. Серьёзно? Было бы тут на что смотреть — кожа, да кости.

— Неудивительно, что так долго спали, — она поставила поднос на