Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— Поднимать шум. Останавливать разгрузку, вызывать интенданта склада, капитана, надсмотрщика порта, присяжного маклера, составлять акт, заверять у нотариуса. В общем, спать сегодня не придётся. Потом судебное следствие. Соль мы нескоро увидим.

— Но ведь мы проверяли все эти чертовы пломбы у трапа. Ты, я. Все до единой.

— Да. Это не капитан. Это грузчики подменили мешок. Дьявол, я ведь этого Лейпа лет пять знаю. Никогда за ним такого не водилось.

— Ну так пошли поговорим с ними, — в голове у меня начало слегка звенеть.

— Да, идём, — как-то неохотно отозвался Виллем.

Грузчики прятались от пронизывающего ветра за углом склада. Смертельно уставшие, они ждали расчёта. Рыжебородый Лейп поднялся с бочки и подошёл к нам.

— Вроде все, босс. Закончили, — сказал он Виллему.

— Такое дело. Один мешок подменили. Твои люди, — очень тихо сказал ему Виллем.

Глаза Лейпа словно побелели, в них закипела злоба, или безумие.

— Чушь! Ты меня знаешь, босс. Это капитан, чертов испанец. А вы просмотрели. Мы своё дело сделали, ты видел. Как договаривались — за день справились. Какой к черту мешок!!! — заорал он прямо в лицо Виллему, брызгая слюной.

— Здесь темно, давай за углом, на складе. Там поговорим, — я уставился ему прямо в глаза. Затем развернулся и пошёл за угол, увидев краем глаза, как Лейп засопел как бык и, стиснув кулаки, пошагал за мной. Весь этот чертов день на холоде, этот проклятый мешок, вся эта хренова бухгалтерия, все это было у меня уже в печенках. Грёбаная Голландия с их интендантами, присяжными, маклерами. Мне хотелось только одного — убивать. Меня просто переклинило, ослепительно белая волна холодной ярости накатила как цунами. Я развернулся и влепил ему образцово-показательный лоу-кик с правой. Нетренированная нога сразу заныла, но мне было похрен. Лейп, словно подрубленный, осел на одно колено, повернувшись ко мне боком. Я всем своим весом впечатал ему в скулу локоть. Сверху вниз. Он, сбитый на землю, выставил перед лицом руку, защищаясь. Я схватил два его пальца, мизинец и безымянный, своей левой рукой и вывернул их так, что у него затрещали кости. Судя по выражению его лица, ему было сейчас очень больно и он не мог двинуться, опасаясь, что будет ещё больнее. Хорошо.

— Слушай, Лейп… — я сообразил, что говорю по-русски, — Слушай. Я не очень хорошо говорю по вашему, но постараюсь объяснить тебе по другому. Тебе не понравится. Все просто. Твои люди подменили мешок. Я и Виллем в этом уверены. Или ты идёшь, разбираешься, возвращаешь мешок и все заканчивается. Или я ломаю тебе пальцы, а Виллем вызывает всех этих надсмотрщиков и присяжных. Просто так мы не уйдём. Теперь это дело принципа. Ты понял?

— Да, босс, как скажешь.

Я отпустил его руку и отшагнул назад. Он поднялся и, не глядя на нас, поплёлся за угол, прихрамывая.

— Ловко ты с ним, по тебе и не скажешь, — Виллем смотрел на меня как на сумасшедшего, — Только очень может быть что сейчас они вернутся и зарежут нас. Чертовы фризы.

— Кто?

— Фризы. Народ такой. Лейп — фриз, и остальные тоже. Для них человека убить как для тебя высморкаться. Надеюсь, ты умеешь быстро бегать, — судя по выражению его лица, Виллем не шутил.

За углом началась какая-то возня, шум голосов, перешедший в хриплые крики и какой-то почти звериный рёв. Затем раздался звук ударов, глухих и тяжёлых. Кто-то завизжал, как свинья, снова удары, крик нескольких глоток. Потом, через какое-то время наступила тишина. Из-за угла появился Лейп, за ним ещё два человека, тащивших мешок. Лейп подошёл и развёл руки в стороны, вроде как извиняясь. На его покрасневшем лице с уже заплывшим глазом недоумение боролось с чем-то ещё, возможно, стыдом.

— Такое дело, босс. Ты был прав. Чертов новичок, неделю с нами работает. Спрятал мешок тут же, в сарае под ящиками, — он перевёл взгляд на Виллема, — Виллем, ты меня не один год знаешь. Я недосмотрел. Даю слово, такого больше не будет. Вот ваш мешок. Ну так что?

Виллем посмотрел на меня, я пожал плечами — разбирайтесь сами, я человек маленький.

— Ладно, Лейп. На первый раз разойдёмся так. Ты теперь нашей конторе вроде как должен. Пошли к приказчику, получишь расчёт.

— Да, теперь я ваш должник. Впредь мне наука. Смотреть за грузом буду как за собственным ребёнком.

Наконец-то вся эта возня с разгрузкой закончилась и мы отправились к нотариусу. Виллем заметно повеселел, я немного прихрамывал.

Контора нотариуса ютилась в тесной комнатушке в здании возле причала. Помимо нас там уже были капитан Мендес и приказчик склада. Сам нотариус, маленький, юркий человек в испачканном чернилами камзоле, был, пожалуй, самым важным лицом за весь день. Его печать превращала наш осмотр и подсчёт в юридический факт. Он заполнил бланк, внося данные — дата, названия судна, груза, имена сторон. Виллем диктовал, я переводил показания капитана. Нотариус писал быстро, на смеси латыни и голландского. За эту работу тоже платили — отдельно. Бумага, скреплённая печатью, была дороже устной договорённости, даже клятвы на Библии.

Когда все было подписано и опечатано, капитан Мендес, казалось, сбросил с плеч тонну груза. Он сунул мне в руку не монету, а маленький, твёрдый кулёк из ткани. Развернув, я увидел десяток крупных, идеально белых кристаллов соли, похожих на алмазы грубой огранки. «Лучшая соль. Для стола джентльмена».

На обратном пути, оттирая с рук въевшуюся соляную пыль, смешанную с грязью, я молчал. Виллем, удовлетворенно похлопывая по кожаной сумке с нотариальным актом, наконец разговорился.

— Видел? Глаза, руки, язык и drinkgeld. Капитан дал тебе подарок. Не взятку, а подарок. Потому что ты говорил с ним по-человечески. Это тоже важно. Но если бы соль была мокрой, никакой разговор не помог бы.

Я кивнул, сжимая в кармане тряпичный кулёк. В конторе на Кейзерсграхт Якоб ван Дейк оперировал колонками цифр, строчками контрактов, котировками на бирже. Это был мир абстракций, где соль называлась «товаром», а её стоимость колебалась в зависимости от новостей из Испании или шторма в Ла-Манше.

Но здесь, в порту, соль была физической реальностью. Её пробовали на зуб, грузили на вспотевшие спины, взвешивали на заржавленных весах. Прибыль рождалась здесь — в этом пространстве между скрипучим трапом корабля и складом, из умения отличить качественный товар от брака, из нескольких монет, данных вовремя, и из нотариальной печати.

Я вернулся домой, отсыревший до костей, пропахший портом. В кармане лежали те самые белые кристаллы. Я положил их на подоконник в своей комнате. Пусть