Клан Волка - Анна Кондакова

Следопыт во мне стал настолько сильным, что хватило небольшого нажима, чтобы ниуд затрепыхался от боли и снова захрипел.

— Когда смена караула? — спросил я по-ниудски: не зря же учил их язык целых полгода.

Ниуд отвечать не собирался, хотя мне его ответ был не нужен. Нужна была реакция его тела — через зажатую сонную артерию Следопыт ощущал малейшие изменения в сердцебиении пленника.

— Через час? — задал я ещё один вопрос.

Реакции не последовало.

— В полночь?

Опять нет.

— На рассвете?

Сердце ниуда пропустило удар.

Он дёрнулся в моих руках и тягуче просипел:

— Всё равно-о-о... не пройдё-о-о-ош-ш-шь... уро-о-о-о-д...

Пророк хрустнул костяшками в кулаках, но ниуду было плевать на угрозы — он знал, что умрёт в ближайшую минуту.

— У входа в катакомбы есть ловушки? — спросил я, не обращая внимания на его хрипы.

Реакции не последовало.

— У входа есть охрана?

Реакция однозначная: есть.

— Много?

Реакции нет.

— Пятеро, как вас?

Сердце ниуда сжалось в спазме.

— Среди них есть Иномирцы?

Ниуд выпучил глаза: он был настолько ошарашен, что не справился с оторопью и часто-часто заморгал.

Я поднял его выше.

— Есть или нет?

— Не знаю, кто это, — хрипнул он, но по реакции его сердца я понял, что он врёт.

Значит, вход со стороны катакомб охраняли пятеро: либо все ниуды, либо среди них был один Иномирец.

— Кто ещё? — спросил я. — Высшие подземные маги есть?

Он сглотнул.

— Да. Много.

Снова врёт.

Значит, больше никого. Только пятеро. В этом тайном месте прорыва не ждали, поэтому и охраны не так уж много.

— Третий Храм Сидха в какой стороне? — задал я следующий вопрос. — Это восточный лабиринт?

Мне было известно, где находится Храм, но я специально назвал неправильное направление, чтобы ещё раз проверить.

— Да... восточные катакомбы... — тут же соврал ниуд. — Но ты туда не пройдёшь.

Моя ладонь, которой я его держал, покрылась стальной бронёй Витязя и начала нагреваться. Пленник задёргался от боли и одновременно засмеялся.

Из его рта потекла пена.

— Вы-ы-ы... вы все здесь сдохнете... только владеющий Цуо сможет пройти...

Другой рукой я нарисовал знак треугольника Цуо прямо у него перед носом и отправил ледяной поток воздуха ему в лицо.

От ужаса в глазах ниуда появились слёзы.

Его сердце и физиономия сказали мне больше, чем он сам. Последнее, что пленник увидел перед смертью — как его обезьянья морда покрывается коркой льда.

Так, с распахнутыми от ужаса глазами, он и испустил дух, а в моей голове вдруг всплыла фраза Андрея Снегова:

«Когда будешь убивать врагов — убивай всех».

Я разжал ладонь, и тело мёртвого ниуда повалилось на пол.

Пророк никак не среагировал на мою жестокость — он и сам был безжалостен, только моралью и выбором при этом не мучился.

Мы вылезли из ямы как раз в тот момент, когда в тени скалы появились остальные из отряда. Они возникли бесшумно и встали, ожидая приказа.

— Все ликвидированы, следы убраны, — тихо доложила Акулина.

Теперь у нас оставалось не так уж много времени до смены караула — всего лишь до утра, а в Котлованах светало рано.

— Бес, со мной, — быстро велел я. — Треф, Паук, прикройте. Борей, засыпь блиндаж. Остальные — ждите сигнала.

Бес отправился за мной к скале, Треф и Паук притаились позади между камней, держа наготове стрелы и сети.

Подобравшись к скалистому выступу, я внимательно осмотрелся, но не обнаружил никаких следов перехода. Ощупав ладонью холодную поверхность камня и принюхавшись, я медленно нарисовал символ Сферы Холода Цуо, а затем ладонью направил поток воздуха на стену перед собой.

Ледяная корка начала медленно покрывать шершавую поверхность скалы, с тихим хрустом лёд разрастался в стороны и утолщался.

Со своим старым резервом я бы не смог создать столько льда с такой скоростью, но сейчас это выглядело так, будто я сам стал подземным магом — Цуо легко подчинялся мне, а на поверхности скалы всё быстрее рос блестящий панцирь.

И вот каменная поверхность вместе со льдом начала сдвигаться в сторону.

Значит ниуд не соврал — знак Цуо открывал вход в катакомбы.

Его не смогли бы так использовать ни воздушные маги, ни наземные, ни морские. Идеальная защита.

Если не считать мой атлас.

Я поднял другую руку, подавая знак остальным: «Приготовиться, ждать сигнала к атаке», а сам начал зачитывать молитву Духовного Миража, но таким образом, чтобы она подействовала на того, кто посмотрит на иллюзию.

Этому меня научил Саргон.

Он и сам использовал такую уловку, когда скрывал наши уроки в театральной гримёрке. Один раз это даже сработало: открывший дверь человек вместо нас увидел пустую комнату. То же самое Жрецы использовали на турнире, когда заменили мост его иллюзией.

Сейчас я применил такой же Мираж.

Мой активный резерв позволял крепко держать иллюзию несколько минут, а за это время можно успеть рассмотреть обстановку внутри и сориентироваться.

Когда скалистый пласт с шелестом и хрустом сдвинулся в сторону, я увидел перед собой трёх ниудов. Острия их ледяных копий замерли буквально в паре сантиметров от моей груди.

Охрана смотрела прямо на меня, но не видела.

— И какой придурок скалу открыл? — нахмурился самый крупный из них, тот, что стоял ближе всех.

За несколько секунд их заминки я рассмотрел тускло освещённую пещеру и успел подать знак отряду: трое ниудов впереди, ещё двое — за столом.

Иномирцев среди них не было, и, если честно, я испытал облегчение — убивать своих мне совсем не хотелось.

Мимо меня тенью пронеслись Бес, Паук и Треф. За несколько секунд они устранили всю охрану, а Борей и Пророк быстро убрали тела и спрятали их в блиндаже под песком.

Акулина встала рядом со мной и прошептала, чтобы никто из парней не услышал:

— Это было слишком опасно. А если бы твой Мираж не сработал? Не стоит недооценивать ниудов. Они могли нашпиговать тебя копьями за секунду. Ты бы глазом моргнуть не успел. Зачем так рисковать?

В её голосе послышались недовольство и тревога.

— Ты излишне беспокоишься, — тихо ответил я и развернулся, чтобы закрыть вход тем же способом: нарисовав символ Цуо.

Когда часть скалы сдвинулась на место, мы внимательно огляделись.

Это была первая пещера катакомб, из неё вглубь горы вёл коридор, освещённый резными фонарями изо льда, подвешенными на потолке. Они излучали мягкий, но яркий свет.

Здесь было прохладно.

Парни этого не замечали, их спасал жар фагнума в крови, а вот меня сразу