Клан Волка - Анна Кондакова

Всё произошло почти бесшумно и за считанные секунды.

Больше никто из отряда не шевельнулся. В том числе, и я.

Тихо закашлявшись, девушка поднялась, посмотрела на парней и перевела взгляд на меня.

— Беру свои слова обратно, Киджо. Слаженность ребят невероятная. Я была неправа, когда говорила, что ты зря тратишь на это время.

Теперь она называла меня по прозвищу и никак иначе.

Мы двинулись дальше, тщательно проверяя путь впереди, но как ни старались, от ловушек упырей всё равно не ушли. За час нам пришлось раз пятнадцать применить ту же тактику по убийству подземных тварей.

Ни я, ни Акулина, ни остальные — никто из нас не ощущал, что наступает в ловушку. Упыри меняли температуру тела под температуру песка, и взгляд Следопыта не мог их заметить. Приходилось надеяться только на быстроту реакции и слаженность команды.

Если бы мы охотились за кожей и зубами упырей, то уже бы насобирали останков на приличную сумму и смогли бы обогатиться.

Ещё через пару часов мой нос учуял запах падали.

У одного из холмов мы обнаружили место расправы над десятком котлованных упырей. Тварей умело разрезали на части, вынули кости и зубы, содрали кожу, а всё остальное бросили среди скудных песчаных кустарников, окроплённых запёкшейся кровью. Скорее всего, это произошло вчера.

Неподалёку обнаружилась и оставленная стоянка охотников-ниудов: кострище и обглоданные свиные кости.

Но это было не самое главное. За холмом послышались выкрики на ниудском языке.

— В строй! Налево-о-о-о!

Оставив отряд в укрытии, я взял с собой Акулину и отправился разведать, что там происходит. С высоты холма нам открылся завораживающий вид.

Целый полк ниудов.

Не меньше двух тысяч воинов в ледяных доспехах, с саблями и мерцающими копьями. Кроме пехоты тут были и отряды наездников, они использовали больших пустынных варанов с серыми бородавчатыми мордами.

— Я думала они давно вымерли, — нервно выдохнула Акулина. — Где ниуды их взяли? Да ещё столько. Вывели новую породу?

— Они давно готовятся к Дню Бартла, — тоже шёпотом сказал я.

Хотел добавить ещё пару слов насчёт ниудов, но тут увидел вдали другую группу солдат, численностью не меньше батальона.

Было видно, что это не ниуды, и телосложение у них не такое мощное, да и рост ниже. Они были одеты в кожаную броню пурпурного цвета, их лица скрывали тканевые маски, и сразу бросалось в глаза, что они тут не просто солдаты.

Это были элитные воины и вели они себя соответствующе. Некоторые из них активно командовали ротами ниудов.

— Это высшие подземные маги? — спросил я у Акулины.

Та всмотрелась внимательнее.

— Не знаю. Слишком далеко... не могу понять. Да и не видела я никогда подземных магов вживую.

Пока нас не засекли, мы спустились с холма, и я в очередной раз сверился с картой.

Судя по ней, в пяти километрах отсюда находилось крупное поселение ниудов под названием Дуах, что на языке подземных магов значило «Холодная рука». Под землёй ниуды выстроили целый городишко с выходами на поверхность.

Значит, тут одно из мест сбора их армии.

Его мы обогнули подальше, по холмам, чтобы себя не обнаружить, но чем ближе отряд подходил к тайной точке входа в катакомбы Атифы, тем чаще нам приходилось пережидать и прятаться.

Один раз чуть не попались, когда прямо передо мной разверзлась песочная яма с упырём, зашумел песок, застучали мелкие камни.

Треф успел поразить голову упыря стрелами, а Паук удержал меня сетью, но вот спрятать следы нам удалось не сразу. На шум прибежал один из ниудов, и увидев мёртвого упыря, собрался позвать сородичей.

Пришлось быстро его убирать.

Я сделал это сам.

Воспользовался знаком Небытия из атласа и в одну секунду переместился ниуду за спину. Одно движение мощными руками Следопыта — и шея противника переломилась с глухим хрустом.

Труп пришлось прятать вместе с убитым упырём в яме с песком и надеяться, что его не станут искать, посчитав, что им полакомилась одна из тварей, на которых они охотятся.

Группы ниудов промышляли здесь повсеместно, будто им приказали вырезать всех упырей в округе и пустить на переработку ценные их части.

Объяснение тут могло быть только одно: народ Котлованов готовился к противостоянию с наземными магами. Они ведь тоже понимали, что совсем скоро наступит День Бартла, а значит, усилится знак Ган, и враг обязательно этим воспользуется.

Когда задымленное солнце начало опускаться к закату, мы сделали короткий привал перед решающим рывком. Парни практически не устали, а вот я и Акулина немного выдохлись. Надо было хоть ненадолго убрать образ Следопыта, чтобы дать астральному телу передышку.

Сидя за камнями и жуя кусок вяленой говядины, я открыл совсем другую карту — ту самую, которую забрал из кармана мёртвого стюарда ещё во время крушения верхолёта полгода назад. На листе был обозначен тайный вход в катакомбы Атифы, а до него оставались считанные километры.

— Откуда у тебя эта карта? — услышал я шёпот Акулины позади.

Девушка бесшумно подошла и пристроилась рядом.

— Случайно попала ко мне в руки, — тихо ответил я. — Она принадлежала Оракулу Тарэта, и эта точка отмечена его собственной рукой.

— А кто такой Керук? — Акулина указала на надпись рядом с точкой.

— Наверное, какой-то местный воевода. Не знаю.

— Как думаешь, Оракул Тарэта уже успел сюда добраться?

— Скорее всего, да, — мрачно ответил я, сложил карту и сунул её в карман. — Ладно, пора отправляться.

Я уже собрался встать, но Акулина придержала меня за плечо.

— Кирилл... Киджо. С этого момента я прошу тебя перестать быть моим телохранителем. Главное — выполнить задачу. Кто выживет, тот выживет. Не отвлекайся на мою охрану, понял? Мы должны уничтожить знак, всё остальное — неважно.

Она заглянула мне в глаза.

— Посмотрим, — нахмурился я.

Мне не хотелось вести беседы на тему, выживем мы или нет. К тому же, с Акулиной я всё это уже обсуждал, и не раз. Мы даже просчитывали варианты, когда кто-то из нас погибнет: она или я.

Или оба.

Тогда главным должен был остаться Сергей Усов, один из братьев-Иномирцев, по прозвищу Лёд. Для отряда задача не менялась ни при каких обстоятельствах — уничтожить главный знак Цуо любой ценой, используя все ресурсы, включая жизнь.

Будто почуяв, что я о нём думаю, Лёд уселся на камни рядом со мной и неожиданно спросил:

— Тебе снятся сны, Киджо?

— Ну... иногда, — ответил я, замявшись.

— А мне не снятся. Совсем. Но сегодня ночью приснился. — Он стянул с головы маску и провёл пятернёй по влажным русым волосам. — Я даже не