Слуга - Генри Каттнер

Он помог мне встать. Помощь не помешала. Комната обрела очертания, но завертелась снова, как только я обнаружил тело, опутанное лентой тикера, — на полу, лицом вниз, в затылке пулевое отверстие, из раны вытекает кровь.

Уильямс так и не увидел своего убийцу. Должно быть, меня оглушил выстрел. Я ощупью поискал на щеке пороховой ожог (судя по всему, стрелок стоял у меня за спиной), но почувствовал лишь онемение с ног до головы. Даже мозги оцепенели. Но требовалось кое-что сделать. Чем скорее, тем лучше.

Сколько времени прошло с тех пор, как я отключился? Что стало с донесением Фицджеральда? В два неровных шага я добрался до тикера. Лента с опасным текстом опутывала тело Уильямса.

Кто бы ни стрелял у меня из-за спины, у него имелась свооя причина убить Уильямса. Конечно, дело не в донесении Фицджеральда, ведь никто, кроме нас с Дейвом, не мог осознать важность послания. Здесь явно какая-то загадка, но мне некогда ее разгадывать.

Я сорвал ленту, скомкал и сунул в карман, после чего щелкнул тумблером и отправил ответное сообщение — так быстро, как только позволили дрожащие пальцы.

фицджеральд срочно срочно встречаемся в кольце 12

вылетаю

до моего прибытия ничего не предпринимать это очень важно

оуэн

Округлив глаза, Девидсон слушал, как я заказываю вертолет. Когда я повернулся к двери, он вскинул руку, и я заставил себя остановиться:

— Что такое?

Он не ответил на вопрос. Лишь бросил взгляд на тело Уильямса.

— Нет, я его не убивал. Но убил бы, если бы он не оставил мне выбора. С этим озером дело нечисто.

— Ты тоже там был, Дейв. Догадываешься, о чем я?

Я и сам толком не понял, что сказал, поэтому просто помолчал в ожидании ответа.

— Вы начальник, — произнес Девидсон. — Но… его убила не мутация. Его убила пуля. Джим, вы должны были видеть, кто его застрелил.

— Но не видел. Я вырубился. — Мысли лихорадочно закрутились, и я вдруг зацепился за любопытную гипотезу. Прижал ладонь ко лбу, чтобы унять головокружение и вспомнить, что прячется в потайном уголке сознания. — Быть может, отчасти дело в мутации, — заключил я. — Быть может, мы не одиноки в своем желании… молчать о том, что творится в озере. Что, если некая обитающая в Кольце сила лишила меня сознания, чтобы я не видел, как убивают Уильямса?

Но раскручивать гипотезу было некогда.

— Дело в том, Дейв, — раздраженно сказал я, — что в нашей ситуации смерть одного человека не имеет никакого значения. Кольцо…

Я снова умолк. Не мог продолжать. К тому же в этом не было необходимости.

— И что прикажете делать? — спросил Дейв.

Вот это уже разговор. Я знал, что могу положиться на Девидсона. И что очень скоро мне понадобится человек, на которого можно положиться.

— Оставайся за главного, пока я буду с Фицджеральдом. И еще один момент, Дейв: тормози любые его сообщения. Любые! Понял?

— Да, — кивнул он.

Но когда я выходил, в его глазах по-прежнему стояли вопросы, на которые мы не имели ответов. Пока не имели.

Под вертолетом простирались результаты Трехчасовой войны: разрушенные здания, погибшие леса и поля. Вдалеке, за бурлящей границей Кольца, я углядел тусклое мерцание водной глади.

Путь был неблизкий, и я успел бы разложить мысли по полочкам — но не сделал этого. Наверное, чтобы открыть запертые дверцы сознания, требовалось не только время.

Сегодня я уже побывал в Кольце, что-то увидел или услышал, и эта информация была настолько важной — чудовищно важной, — что само воспоминание наглухо спряталось в разуме (и моем, и Девидсона) до того момента, когда надо будет действовать.

Я понятия не имел, что это за момент и как надо будет действовать, но в глубине души был уверен: когда придет время, я не дрогну. Наряду с черным ужасом у меня в мозгу накрепко засело некое знание, которому отныне подчинялись все мои поступки. Этому инстинкту можно было доверять.

Вертолет Фицджеральда был уже на месте. Далеко внизу я видел крошечную фигуру в просвинцованном костюме. Фиц нервно расхаживал из стороны в сторону. Я сбросил высоту, слегка накренив вертолет к земле, и тут ко мне пришла очередная мысль.

Уильямс! Убит человек, которого я знал. С которым работал. Человек, который мне нравился. Его смерть должна была задеть меня гораздо сильнее… Но я понимал, почему все так, как есть. Уильямс мертв, и это не имеет никакого значения, это банальный факт перед лицом новой опасности, безымянной, невидимой угрозы, подобной призраку в саване, и опасность эта исходит от озера под вертолетом.

Фицджеральд — здоровенный голубоглазый блондин с морщинистым шрамом на лбу, сувениром с последней нашей битвы с мутировавшими опоссумами в Кольце Атланты. Когда я выбрался из вертолета, мембрана его передатчика завибрировала, рождая металлический голос:

— Привет, шеф. Получили второе сообщение?

— Нет. А в чем дело?

— Новые странности. — Он махнул рукой в сторону Кольца. — В озере появились признаки жизни. Но я не понимаю, что к чему.

Я с облегчением выдохнул. Девидсон уничтожит это донесение, а мне осталось найти способ сделать так, чтобы Фицджеральд помалкивал.

— Ну, пошли смотреть на озеро, — сказал я. — По пути расскажешь подробности.

— В общем… — Он нерешительно переступил с ноги на ногу и глянул сквозь стеклянный намордник, так, словно не ожидал, что я ему поверю. — Странное оно, это озеро. Мне показалось, что оно… ну, наблюдает за мной. Понимаю, как глупо это звучит, но иначе не скажешь. Думаю, это важная деталь. А потом я сделал второй круг над водой и кое-что в ней увидел. — Пару секунд он молчал. — Каких-то людей.

— Что за люди?

— Я… не уверен, что они на самом деле люди.

— Почему?

— Потому что на них не было защитных костюмов, — просто объяснил он. Должно быть, обрадовался, что можно свести рассказ к перечислению фактов. — В общем, я решил: это или не люди, или конченые психи. Они услышали вертолет и ушли в озеро.

— Попрыгали и уплыли?

— Нет, пешком ушли. Скрылись под водой и больше не появлялись.

— Рассказывай, как они выглядели.

— Я толком не рассмотрел, — уклончиво ответил он и отвел глаза.

В горле у меня встал комок, дыхание перехватило от нарастающего волнения. Говорить я почти не мог, поэтому мотнул головой в сторону озера и выдавил:

— Пошли.

Вот она, голубая вода, слегка рябит от легкого ветра, а за ней — складчатый каменный занавес. Фицджеральд косо поглядывал на меня, пока мы в тяжелых свинцовых ботинках неуклюже шагали по голым