Слуга - Генри Каттнер

в шкафу у него в кабинете. Стреляли из… — Тут отчет перешел в медико-баллистическую плоскость, и я перестал слушать. Вместо этого лихорадочно соображал, как предотвратить срочное и самое тщательное изучение озера. Это в лучшем случае. А в худшем — его уничтожение.

— Револьвер такого калибра имеется только у шефа Оуэна, — заявил человек на экране.

Я вздрогнул и очнулся.

— Незадолго до смерти Уильямса видели в обществе Роберта Девидсона и шефа Оуэна. Впоследствии шеф Оуэн убрал под сукно донесение со станции Кольца Двенадцать и велел приготовить вертолет к незамедлительному вылету, после чего отправился…

Визор вдруг зажужжал, и монотонный доклад оборвался. Срочный вызов. На экране возникло лицо доктора Сейлза.

— Неотложное дело, шеф. — Он со значением смотрел мне в глаза. — Вы не могли бы заглянуть ко мне, буквально на пять минут?

Пауза, ниспосланная богами. Я вопросительно глянул на Льюиса: можно? Он ответил мне подозрительным ледяным взглядом, но спустя секунду кивнул. Я вскочил, глянул на Девидсона (тот старательно делал вид, что ничего не понимает) и вышел.

По наитию я не сразу отступил от закрытой двери и ничуть не удивился, когда услышал строгий голос Льюиса:

— Проследите, чтобы шеф Оуэн не выходил из здания, пока я снова с ним не поговорю. Это задача первостепенной важности.

Я пожал плечами. Ситуация вышла из-под контроля, и мне оставалось лишь плыть по течению и прислушиваться к инстинкту.

Хотя Сейлз вызвал меня всего на пять минут, начинать рассказ он не спешил. Я сел возле стола и какое-то время смотрел, как наш медик возится с журналом для записей. Наконец он поднял глаза и отрывисто спросил:

— Вы, конечно, знаете, что девушка умерла?

— Неудивительно. Когда?

— Полчаса назад. С тех пор я кое-что обмозговал. И много чего проанализировал. Проверять было некогда, но я считаю, что она скончалась от психосоматических причин, шеф.

— Верится с трудом, — озадачился я. — Давай рассказывай.

— По результатам всех количественных и качественных анализов девушка была совершенно здорова. Думаю, ее сгубило внушение.

— Но как?

— Вы же в курсе, что человека можно загипнотизировать. Коснетесь его руки ледышкой и скажете, что это не лед, а раскаленный металл. На руке появится характерный ожог. Внушением можно вызвать почти любые физические симптомы. Насколько я понял, девушка умерла от асфиксии и обезвоживания.

— Мы же обеспечили ей и кислород, и влажную среду?

— Она не знала, что это кислород. Ей казалось, что она вообще не дышит. Двигательные рефлексы парализовало, и все — она умерла. Что касается обезвоживания… — Сейлз озадаченно помотал головой. — Понимаю, это звучит безумно, но, похоже, зря мы устроили ей контакт с водой. Шеф, насколько близко вы подходили к этому озеру? Уверены, что в нем вода?

Еще один звоночек у меня в голове.

Вода? Ну конечно, в нем не вода. Или такая разновидность воды, которая нам неизвестна.

— Пока я об этом не подумал, — продолжал Сейлз, — не мог понять, каким образом она дышала под водой. А теперь начинаю понимать. Человеческие существа не способны извлекать кислород из жидкости, но… В общем, этот вопрос решается с помощью искусственных изотопов. К тому же что-то свело девушку с ума. Можно сказать, она страдала от разновидности шизофрении. Или одержимая была, если вам так больше нравится. Ее сознанием полностью завладело… что-то чужеродное. — Он побарабанил пальцами по столу, вскинул голову и добавил: — Я взял образцы озерной воды. Из тела девушки. Вот только никакая это не вода. Может, раньше эта жидкость была водой, но теперь она смешана с другими компонентами. Она наполовину живая. Не протоплазма, но близко к тому. Я пытаюсь выпарить ее, спровоцировать химическую реакцию. Пока не получается. В ней имеются следы гемоглобина. Да и в целом у нее множество характерных признаков крови. Но — шеф, я сейчас важное скажу — я не нашел ни единого лейкоцита. Понимаете, что это значит?

Я помотал головой.

— Одна из главных реакций на радиацию — уменьшение количества белых кровяных клеток. Из-за этого организм становится восприимчив к инфекциям. Соразмерно редуцируется пропорция полиморфноядерных лейкоцитов. Это самоочевидно. Ну, теперь понимаете, о чем я? Или нет?

И снова я помотал головой. Беспокойство нарастало, но сперва я должен был выслушать Сейлза, а потом уже действовать; я знал, что вынужден буду действовать. Наверное, уже представлял, что придется сделать, прежде чем я покину этот кабинет. Я дал знак продолжать.

— И еще одно наблюдение по поводу этой… ладно, назовем ее водой, — осмотрительно произнес Сейлз. — В ней довольно много бора плюс некоторое количество лития. Понятно, что вся область Кольца беспрестанно подвергается всевозможному облучению, но сейчас нас интересуют его электромагнитные и ядерные разновидности, способные вызвать биологическую реакцию. Вы же помните, что оба эти элемента — и бор, и литий — катализируют эффект бомбардировки тепловыми нейтронами. Поэтому организм вроде этого озера получает очень большую дозу радиации. Той, что оказывает на него максимальное действие.

— Организм вроде этого озера? — эхом отозвался я.

— Думаю, да. Озеро — это организм. До сего момента мы имели дело лишь с продуктами эволюции и мутации — существами, в которых можно было узнать животных, даже после генетических изменений. Причина может быть в том, что мутантные гены дублируются медленнее остальных и склонны проигрывать в борьбе за господство. В сущности, полной мутации — вроде этого озера — никто не ожидал. Шансы слишком малы. Но мы знали, что такое возможно. Думаю, сейчас мы стоим перед лицом настоящей опасности — огромной и непостижимой.

Я подался вперед.

Я знал, что надо сделать. Прямо сейчас? Нет, чуть позже. Дверца в моей голове приоткрывалась все шире, на нее напирали воспоминания об опасности, и преграда готова была рухнуть в любой момент.

— Давайте пока об этом забудем. — Сейлз изменился в лице. — Перед тем как девушка умерла, я поговорил с ней. Хочу перепроверить мои выводы, шеф. Один я уже обозначил. Второй — это рассказ девушки. И они сходятся. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Пришлось влезть в самую глубину ее сознания, и только после этого я сообразил, что за компульсивное побуждение ее погубило. Она сама не знала, что разговаривает со мной. Времени у меня было немного: она говорила и одновременно умирала. Но благодаря ее словам у меня появились кое-какие соображения. — Он помолчал. — Скажите, во время ваших контактов с озером… вы не заподозрили, что оно живое?

4. Голос озера

Вдруг до одури неожиданно из памяти выплыл образ: я лечу над озером (в тот первый раз, когда мы с Девидсоном взяли вертолет),