1635. Гайд по выживанию - Ник Савельев

Шарль вскочил на ноги и изобразил галантный поклон:

— Здравствуйте, месье Мартель, и вы, мадемуазель Элиза. Должен вас предупредить — тело месье Бертрана в абсолютном порядке, но он полностью утратил память. Наивен как младенец, — он повернулся ко мне, — Поздоровайся же, деревенщина.

— Здравствуйте, месье Мартель, и вы, мадемуазель Элиза, — я пытался сообразить, что говорить дальше. По всей видимости это был тот самый Пьер Мартель, мой поручитель, чтобы это ни значило, — Я ужасно рад вас видеть, но совершенно не помню кто вы. Такие дела.

Девушка засмеялась:

— Надо же, Бертран, как вы неузнаваемо изменились! Откуда у вас этот модный выговор? Прямо как у этих господ из дворца.

Мужчина спросил что-то на незнакомом языке. Для моего уха это прозвучало как смесь вульгарной латыни и итальянского.

— Извините, месье Мартель, после того как я ударился головой, я перестал понимать все, кроме французского. Не понял ни одного слова из того, что вы только что сказали. Простите ещё раз.

Шарль упёр руки в бока, посмотрел на меня, наклонив голову вбок и произнёс:

— Может быть, Бертран, вы прошли посвящение? Ну, может быть вот так и становятся настоящими парижанами — надо как следует удариться головой — и готово дело, вы уже забыли свой родной варварский язык и изъясняетесь на изящнейшем парижском диалекте?

Элиза снова рассмеялась и спросила меня:

— Так что же с вами случилось? Нам сказали, что вы упали с высоты. Отец очень разволновался. Что это было?

— Понимаете, да, я упал. Упал с крыши, представьте себе, — все равно я не помнил как это произошло, а говорить такой прелестной девушке, что тебя выкинули из окна какого-то грязного притона у меня язык не поворачивался.

— И что же вы там делали?

— Понимаете, Элиза, там совершенно случайно оказался котёнок. Этакий маленький пушистый комочек. И он так жалобно мяукал, что я решил его спасти, — я уставился на Шарля и сделал страшные глаза, — И вот, представьте себе, я не удержался и упал.

— Так вы же ничего не помните! — логика Элизы была безупречной и я обречённо повесил голову.

— Вот что, Бертран, — произнёс месье Мартель, — хоть я и простой буржуа, но мы с вашим отцом были друзьями, и вы мне как сын. Я обещал что буду заботиться о вас, но ваше безрассудство, оно переходит всякие пределы. Вам надо остановиться и обратиться к богу.

— Как скажете, месье Мартель, — что я ещё мог сказать?

— Вот и славно! Я заберу вас к себе на какое-то время. Вам нужен отдых и, скорее всего, хороший врач. Потеря памяти это не шутки. Давайте, собирайте свои вещи. Сможете идти? Тут недалеко, если вы забыли, половина лье.

— Да, конечно смогу. Но, честное слово, я…

— Не может быть и речи, месье. Ваш отказ не принимается. Собирайтесь. И вам точно не помешает вымыться как следует. У меня дома есть чистая привозная вода, для вас пара кувшинов найдётся.

— Да уж, месье, вы себя запустили, — Элиза слегка сморщила свой очаровательный носик.

Ну что же, скорее всего это не так уж и плохо, все что ни делается — к лучшему.

Тут Шарль сделал серьёзное выражение лица и выдал нам следующее:

— Господа, мадемуазель, нам самое время попрощаться. Возможно, мы больше никогда не увидимся, хотя, как знать, на все воля господа. Я нанимаюсь в испанскую армию, и сегодня вечером меня уже не будет в Париже. Теперь, когда мой друг Бертран в надёжных руках, я делаю это с лёгким сердцем.

Повисла тишина. Первым её нарушил месье Мартель.

— Это очень серьёзный шаг, господин де Брольи. Если вы попадёте в руки агентов Ришелье, это кончится виселицей. Вы ведь всё продумали?

— Да, месье Мартель. Я всё продумал. Оставаться в Париже я больше не хочу. Меня с души воротит смотреть во что превращается Франция. Сначала эти скоты начали ломать родовые замки, просто на всякий случай. Завтра они запретят носить шпагу, а чтобы выйти из дома вам понадобится разрешение от генерального лейтенанта полиции, — Шарля словно подменили, столько решимости и отчаяния было на его лице, — Через два дня я уже буду во Франш-Конте. Мой кузен — капитан в иностранной терции. Здесь мне не светит ничего кроме нищеты, а там — должность альфереса и неплохой оклад. Так что, вот такие дела.

Шарль подошёл ко мне, обнял, хлопнул ладонью по спине, потом отстранился и посмотрел прямо в глаза.

— Господин Бертран де Монферра, берегите себя, друг мой. Надеюсь, Фортуна улыбнётся нам обоим, куда бы мы не направились. Если я когда-нибудь обрету состояние или положение, я вернусь за вами. Клянусь честью дворянина.

Я не знал, что надо говорить в таких случаях, поэтому сказал просто:

— Господин Шарль де Брольи, память о нашей дружбе всегда будет со мной. Берегите себя, и удачной военной карьеры.

Вот так, только познакомишься с человеком, может быть это твой единственный друг на всем свете, и он уже исчезает. Все это чертовски грустно и немного выбивает из колеи. Интересно, какой следующий акт этой безумной пьесы?

— Что же, господин де Брольи. Берегите себя, и пускай вам светит удача, — месье Мартель отвесил очень вежливый поклон.

Шарль галантно поклонился всем сразу и обратился к Элизе:

— Мадемуазель Элиза, я знаю, что ваш жених голландец. Он — купец, пусть так и остаётся, не пускайте его на войну ни в коем случае. Мысль о том, что я случайно могу лишить вас мужа, для меня невыносима. Прощайте, — с этими словами он поклонился ещё раз и исчез в дверях.

В комнате на мгновение стихли голоса. Месье Мартель вздохнул и смахнул пылинку со своей шляпы, которую держал в руке.

— Что ж. Собирайтесь, Бертран.

Элиза отвернулась к окну, будто разглядывая что-то в щели между ставнями. Её пальцы теребили край платья.

У прелестной Элизы есть жених. Чудесно. Надо завязывать с этим нездоровым романтизмом. Акклиматизация, адаптация, и — вживаться, вживаться, вживаться. Вроде бы это цитата из черно-белого советского фильма. В голове промелькнула мысль — сколько же мне лет? Может быть я стар, или даже супер-стар? Какой-нибудь дед-пенсионер. Хотя нет, деды не занимаются HEMA. Я прислушался к внутреннему голосу. Ну, дружище, сколько тебе лет? От пяти до девяноста пяти, на выбор. Может, я десятилетний пацан, насмотревшийся советских фильмов с родителями? Нет, десятилетние пацаны не пьют коньяк и не катаются на частных яхтах. Хотя, что мы