Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

— И что же мы видим в результате? Мы видим черную неблагодарность! Вместо того чтобы руки целовать доктору Епиходову, вместо того чтобы отблагодарить его! Дать ему премию! Почетную грамоту! Да хватило бы и простого человеческого спасибо от отца! Но нет! Вместо этого Епиходова с позором увольняют из больницы!

— Протестую! — подскочил юрист, и от негодования у него очечки запрыгали на переносице. — Епиходов уволился сам! В подтверждение — материалы дела номер 129-а! Там копия его заявления по собственному желанию и приказ!

Судья торопливо принялась пролистывать папку. Наконец нашла искомый документ и посмотрела на Караянниса с недоумением:

— Действительно, в материалах дела есть такие документы. Епиходов сам написал заявление по собственному желанию. В чем тогда ваше возмущение, Артур Давидович?

— А в том! В том! — демонстративно закручинился Караяннис, и горе его было так велико, что он чуть слезу не пустил, а остальные вместе с ним. Какая-то сердобольная бабушка даже зашмыгала носом. С видом фокусника, который вытащил из цилиндра вместо кролика бутылку коллекционного коньяка, громко и воодушевленно мой адвокат провозгласил: — Я прошу пригласить первого свидетеля! Андрееву Нину Илларионовну!

Я не знал, кто такая Андреева и зачем Караяннис ее сюда приволок, но, когда в зал вошла, грозно нахмурившись, тетя Нина, я невольно восхитился — вот так пройдоха Караяннис, вот так ловкач!

— Представьтесь, пожалуйста, — велела ей судья и скороговоркой добавила: — За распространение недостоверной общественно значимой информации штраф до ста тысяч рублей, за клевету и оговоры, которые повлекут за собой тяжкие последствия, — срок до пяти лет.

— Я знаю, — степенно кивнула тетя Нина.

Сообщив общепринятые сведения и отдав на сверку паспорт, она начала обстоятельно рассказывать:

— Сережа Епиходов — врач от бога! Знали бы вы, как он ловко диагнозы умеет ставить. За все время в неотложке ни разу не ошибся. А вот в бюрократических этих игрищах он дитя дитем. Как и все талантливые люди.

Она посмотрела на меня слегка укоризненно и покачала головой.

Я улыбнулся ей в ответ, хотя улыбка получилась вымученной.

— Я в тот день мыла полы и все слышала!

— Что именно вы слышали? — хищным вороном набросился на нее Караяннис. — Рассказывайте!

— Я слышала, как Мельник сказал Сереже, что его уволят по статье за былые прегрешения и что есть вариант тайно написать заявление самому, а они приказ потом подделают!

— Протестую! — взвился юрист. — Это бездоказательные инсинуации! Свидетель не могла видеть, как подделывали приказ, поэтому ее слова являются домыслом и предположением!

— Протест отклоняется, — невозмутимо произнесла судья и бросила взгляд в мою сторону.

Я намек понял и слегка кивнул. Мол, долг отдан.

Среди рядов, где сидели Хусаинов, Харитонов, Мельник, Бойко и другие (в том числе я заметил и бледное лицо Рамиля Зарипова), прошелестело волнение.

— Я еще раз повторяю! — четко и громко произнесла тетя Нина. — Это Мельник сказал Сергею написать заявление по собственному желанию, чтобы его не увольняли по статье! А Сережа у нас как ребенок — сразу поверил и написал.

— Здесь есть Мельник? — спросила судья. — Ага, вот в списках вижу. Где Мельник?

Поднялся Мельник. Он был бледный, руки его заметно дрожали.

— Представьтесь и поясните свои действия, — строго велела судья.

Мельник отбарабанил хриплым от волнения голосом свой адрес и год рождения. А потом и вовсе умолк.

— Позвольте провести допрос? — лучезарно разулыбался Караяннис, который, словно мой Валера, не мог выдержать, если не находился больше четырех минут в центре внимания.

— Проводите, — разрешила Филиппова.

Караяннис бросил на нее восхищенный взгляд, в котором отчетливо звучало «вай, какой дэвушка, прямо пэрсик!», и начал задавать вопросы:

— Андреева Нина Илларионовна говорит правду?

Мельник шумно вздохнул, трясущимися руками вытащил носовой платок, сложил его вчетверо и вытер взопревший лоб.

— Отвечайте! — гаркнул вдруг Караяннис, в один момент превратившись из доброго дядюшки в злобного палача.

Мельник вздрогнул и прохрипел:

— Н-нет.

— А вот свидетельница Иванова Ольга Романовна из отдела кадров больницы № 9 подтверждает, что вы велели ей сделать приказ задним числом и подписали его факсимиле Харитонова в его отсутствие!

Мельник побагровел.

— Отвечайте! — опять крикнул на него Караяннис.

— В-возможно, я… в-возможно, я забыл… и действительно такой приказ мог быть…

— То есть вы сейчас заявляете, что никакого поручения Ивановой не давали? — Рык Караянниса был подобен раскату майского грома.

— Может, и давал, — почти под нос еле слышно пробормотал Мельник. — Разве все уже упомнишь?

— Хороших руководителей вы назначаете, если они даже таких простых вещей не помнят! — едко заметил громокипящий Караяннис в сторону Харитонова.

— Протестую! — подскочил юрист. — Анализ профессиональной компетенции Михаила Петровича Мельника не относится к рассматриваемому делу!

— Протест принят! — произнесла судья и бросила Караяннису: — У вас все?

— Да какое там все! — с оскорбленным достоинством всплеснул руками Караяннис. — Я ведь еще даже не начинал. Прошу пригласить Иванову Ольгу Романовну! Она даст пояснения, и мы вернемся к показаниям Мельника.

— Пока присаживайтесь, — велела судья багровому от переживаний Мельнику. — Потом продолжите. Пригласите Иванову!

С сотрудницей отдела кадров разговор провели быстро. Она, то краснея, то бледнея и поминутно заикаясь, поведала, что она новенькая и специфику делопроизводства в больнице знает поверхностно. И что Мельник сказал ей сделать приказ задним числом. Мол, Епиходов — алкаш и забыл написать заявление вовремя. И что нужно сделать так, а то он все выплаты потеряет.

— Та-а-ак! — протянула судья Филиппова. — Теперь и у меня появились вопросы к Мельнику.

Мельник, который все это время сидел весь красный, стремительно побледнел и подскочил на ноги.

— Я же хотел как лучше! — взвизгнул он, заламывая руки. — Епиходову грозило увольнение по статье, и я всего лишь хотел, чтобы он не получил запись в трудовую и не был уволен по статье! У него же вся жизнь впереди…

Голос Мельника сорвался, и он умолк, умоляюще глядя то на Филиппову, то на Харитонова. Смотреть на меня он избегал.

— Все ясно, — проговорил Караяннис, глядя на Мельника с брезгливой жалостью. — А приказ оперировать Лейлу Хусаинову разве не вы отдали Епиходову? При этом будучи уверены, что Епиходов — алкаш и в данный момент находится в запое? И отсюда еще один вопрос: