Кровь Тала - Софья Шиманская

Перегородка с медленным скрежетом отъехала в сторону. Из комнаты доносилось бульканье кипящей воды и хриплый неровный свист.

– Никаких изменений, – сипло сказала Талия.

Огромная лисья шуба, в которую она куталась, делала ее похожей на бесформенный меховой шар, и узнать в ней эдесскую красотку можно было разве что по зеленым глазам с характерным напряженным прищуром.

– Что произошло?

– Меняла повязки. Больно. – Талия сжала мех опухшими красными пальцами. – Раны затягиваются, но медленно. Лихорадки нет. Ему не становится хуже, но и приходить в себя он не собирается.

– Сколько еще ждать?

– С последнего раза, когда ты спрашивал, у меня не появилось новых медицинских трактатов за пазухой, – она закатила глаза, – печати все еще не работают. Скорее всего, дело в клейме изгнанника. А может, в духе этом сраном, я не знаю. Чудо, что он вообще дожил до этого момента. Он не талорец, он не может исцелиться сам. Рада кормит его какой-то плесенью. Она говорит, что это должно помочь, если он не умрет от истощения раньше. Или не угробит нас в этой стуже.

– Я могу сам за ним следить.

Талия злобно взглянула на распахнутый жилет Орхо и плотнее завернулась в шубу.

– Нет, – отрезала она, – я не позволю, – покосившись на короткие языки пламени, пробежавшие вдоль локтей Орхо, она подобралась, но лишь злее сощурилась, – можешь не пыжиться, сейчас меньше всего я боюсь сдохнуть в огне. Я бы сказала, я мечтаю о такой смерти.

Орхо сжал кулаки, но отступил. Снова. Воля сокола – воля хозяина. Талия сейчас говорила за Эдеру. Орхо слышал его волю в ее словах и вынужден был признавать.

Он вздохнул, унял пламя и неохотно протянул ей руку. Та с готовностью вцепилась в нее, чтобы согреть замерзшие пальцы.

– Почему? – тихо спросил он. – Ты знаешь, что я не причиню ему вреда.

– Не в этом дело! – резко ответила она, но, помедлив, смягчилась. – Ладно. Ты можешь зайти к нему. Ненадолго. Перевязки не трогать, раны не открывать, не кормить. Не греть, иначе он опять устроит стужу. Я вернусь через час, – она отпустила его руку и хмуро осмотрела коридор, – или заблужусь в этих норах и прибьюсь к кротовой стае.

Орхо на мгновение застыл, опасаясь поверить ее словам, но предпочел кивнуть, пока Талия не передумала.

– Прямо и дважды направо.

Талия ушла. Орхо смахнул плиту и шагнул в полутемную комнату, неуверенно втянув носом воздух.

В помещении пахло мхом, спиртом и Эдерой.

Живым Эдерой. Орхо зажмурился и глубоко вдохнул, стараясь вытравить из памяти резкий запах гноя, который чудился ему повсюду с того дня, как две соколицы вернули ему Луция. Вернее, то, что раньше им было.

Талия несла его на руках. У этой дрожащей пигалицы, которая ростом едва доставала Эдере до подбородка, хватало сил не только, чтобы тащить на себе взрослого мужчину, но и упрямо скалиться, не позволяя Орхо даже взглянуть на него. Она сторожила Луция с яростью дикой кошки. Хан в собственном лагере оказался совершенно бессильным перед эдесской шлюхой. Она не поддавалась ни на угрозы, ни на уговоры. Не объясняла причин. Орхо искал их сам – и от каждой новой версии узел страха рос и затягивался туже.

Эдера лежал на узком топчане в углублении стены, накрытый тонким покрывалом. Бледный, с горячечным румянцем и до невозможного осунувшийся, он неровно и с трудом дышал, то хмурясь и сжимая зубы, то вздрагивая словно от боли. Опустившись рядом с ним, Орхо осторожно коснулся его руки. Эдера всегда был сухим и прохладным, как лесная медянка. Сейчас холод был иным. Липким.

Вопреки совету соколицы, Орхо осторожно провел ладонью вдоль истончившейся руки, отдавая тому жар и убирая испарину. Стужи не последовало.

– Нельзя мне было уходить из Эдеса. Я бы… – Орхо осекся и осторожно прочесал разлетевшиеся по подушке волосы, – ничего не сделал. Я бы ничего не смог сделать.

Эдера, не просыпаясь, доверчиво повернул голову вслед за ладонью Орхо и тут же болезненно скривился. На повязках на шее проступило несколько свежих алых пятен. Орхо одернул руку.

Первый в его тени заметался как беспомощный зяблик в силках, царапая и без того изодранный разум.

– Он же уже впустил тебя. – Орхо закрыл глаза и коснулся сознанием тени Пятого. Запрещая давать Эдере белый ковыль, он рассчитывал на то, что его недавно приобретенный дух заскучает и вырвет его из небытия, подстегивая его своей жаждой. Но дух словно спал вместе с хозяином, лишь недовольно подрагивая. – Чего тебе не хватает, тварь? Жертву тебе принести? Мало тебе? Кого мне прикончить? Хочешь, в крови его искупаю?

Он не получил ответа. Рух не слышал его. А если и слышал, не понимал его слов. Рух похож на животное. Очень глупое и очень могущественное животное. Паразит, комок воли и инстинктов. Если они и имели разум, как описывалось в древних легендах, то давно его лишились.

– Как же я их ненавижу… – выдохнул Орхо и взял Луция за руку, – Я жду тебя, Эдера.

Холодные пальцы вяло царапнули его ладонь.

2. Лисьи норы

На мгновение при взгляде на распахнутую одежду Аэда и пар, исходящий от его раскаленной кожи, Талию обуяла такая злость, что она почти согласилась на его предложение. Давай, хан, вперед. Прочищай раны от гноя. Обтирай тело, выноси утки, меняй повязки и наслаждайся тем, как каждая попытка накормить твоего драгоценного Эдеру заканчивается тем, что бульон оказывается у тебя на лице из-за очередного приступа кашля.

Две недели она не видела солнца. Концепция дня и ночи утратила всякий смысл. Время Талия измеряла исключительно визитами Орхо и его идиотскими вопросами. Они с Радой сменяли друг друга, но Талии доставалась самая тяжелая работа. Она могла сколько угодно проклинать за это шаманку, но пока Рада готовила пасты и отвары и каким-то особым способом выращивала одни грибы на других, Талии было просто нечего предложить, кроме тупой физической силы. Единственной помощью, которую она принимала от слуг хана, была стирка. Всю остальную заботу о Луции она взяла на себя.

Ей хотелось согласиться. Отдохнуть. Помыться, в конце концов. Но в уходе за Луцием Орхо она отказывала раз за разом. И это было лучшее, что она могла сделать для него. Ее магия оказалась бесполезна. Сиделка из нее была неумелая. Но она могла по крайней мере защитить его гордость.

«Прости, Эдера. Я лгала тебе. Я убила твоего друга. Твоими руками заманила его в ловушку. Я подставила тебя. Я даже не удосужилась