Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Трельяж всё так же был закрыт цветастой простынёй. У входа теснились два разномастных шифоньера, холодильник, массивная вешалка, рыжая шторка, которой бабушка закрывала дверь, тумба и этажерка около печи. Полосатые серо-голубые обои в тёплом электрическом свете казались ещё более старыми и пожелтевшими, словно осенние листья. Теперь Лера старалась не смотреть на гроб. Ей стало не по себе. Появилось ощущение чьего-то присутствия.

Девушка порывисто поднялась, проверила, заперта ли дверь. Оказалось, нет. Повернув ключ в замке, Лера немного успокоилась. Сама не понимая зачем, задёрнула шторку, как делала бабушка. Потом прошла к книжному шкафу, поправила иконы, что стояли на верхней полке.

Совсем успокоившись, Лера устроилась на диване, положила под голову подушку и стала смотреть на лепнину потолка. Длинные тени от абажура очерчивали квадратную комнату, одну из самых просторных на этаже. Красоту лепнины нарушали желтоватые пятна подтёков в углу и местами облупившаяся штукатурка. Незаметно девушка задремала.

Её разбудил громкий топот, будто кто-то нарочно прыгал над головой. На улице было темно. Лера разозлилась. Топот продолжался. Девушка схватила телефон, отперла дверь и, желая разобраться с ночным балагуром, направилась к лестнице. По пути она пару раз споткнулась, пока не включила свет в коридоре. На лестнице царила зловещая полутьма, в гигантское окно виднелась щербатая луна, жёлтый свет уличного фонаря тенями ложился на мозаичный пол. Лера остановилась, злость схлынула, сменившись тревогой. Было удивительно тихо. Неожиданно снаружи прогудел звук мотора. По ночной улице пронёсся автомобиль. Девушка, словно очнувшись от оцепенения, направилась дальше.

На третьем этаже перед ней предстал такой же длинный коридор, только обветшалый, будто нежилой. Скрипнули половые доски. В кромешной темноте Лера зашарила по стене рукой в поисках выключателя, нашла, щёлкнула тумблером, яркой вспышкой загорелся свет и тут же с хлопком погас.

«Господи, да никто уже не использует лампы накаливания, – подумала она. – Что за дыра?»

В коротком всполохе света Лера успела рассмотреть, что коридор совсем не так захламлён, как на её этаже. Она включила фонарик на телефоне и медленно пошла вперёд. Дощатый пол ужасно скрипел. Каждый шаг нагонял жути, будто девушка попала в фильм ужасов. Лера снова разозлилась и на себя, и на шумных соседей. Она уже подготовила гневную тираду, как вдруг заметила местами разрушившийся потолок. Кое-где штукатурка обвалилась, обнажая деревянные перекрытия. Старые обои отошли от стен и свисали пыльными шматами. Под ногами что-то хрустнуло. Лера посветила вниз: куча мусора, бумажных упаковок и тряпья. В затхлом воздухе пахло пылью. В носу защекотало. Девушка почувствовала рьяное желание вернуться.

«Ну нет!» – сказала она себе и, отшвырнув ногой тряпьё, направилась к комнате ночного балагура.

До того Лера встречала закрытые двери. А теперь справа впереди зиял чёрный провал. Дверь стояла рядом, будто кто-то сорвал её с петель и просто прислонил к стене. Девушка опасливо прошла мимо, боясь посветить в тёмный проём. Следующая дверь – нужная комната. Лера приблизилась, опустила телефон, прислушалась: ничего, ни топота, ни каких бы то ни было признаков жизни. Облезлая дверь чуть покосилась, ручка вовсе отсутствовала.

Девушка постучала. Гулкий звук разнёсся по коридору. От прикосновения дверь чуть подалась вперёд, приоткрылась. Лера опешила. В её детстве здесь часто не запирали двери, но сейчас складывалось впечатление полной необитаемости третьего этажа. По правде говоря, он был четвёртым. Дом стоял на склоне, и со стороны реки имелся первый полуподвальный этаж.

Девушка замерла. Свет от телефона перебивал полумрак, мешал рассмотреть в узкую щель, что происходит в комнате. Лера не решалась посветить внутрь. Приложив кулак к дверному косяку, она постучала ещё раз. Результат тот же: тишина. В темноте коридора ей вдруг стало неуютно, даже жутко.

Лера вспомнила детскую страшилку, что рассказывала ей подружка: «В чёрном-чёрном доме, за чёрной-чёрной дверью, в чёрной-чёрной комнате…»

Дверь и вправду была чёрной, только понять это было сложно: краска выцвела и облупилась.

«Тьфу ты! Что за бред лезет в голову?!» – отругала себя девушка и уверенно толкнула дверь.

Во тьме метнулась тень, или Лере так только показалось. Она вздрогнула. Дверь скрипнула и глухо ударилась обо что-то.

В комнате давно никто не жил. Девушка поняла это сразу.

Мешал слепящий свет телефона. Он толком не мог осветить комнату, а только пугал ещё больше. Лера дрожащими пальцами выключила фонарик. И, пока смотрела на яркий экран, ей казалось, будто кто-то наблюдает за ней из глубин брошенной квартиры.

– Кто здесь? – глупо спросила она.

Никто не ответил.

Когда глаза привыкли к темноте, Лера рассмотрела три окна, таких же, как в её комнате. Двое завешены тряпками, на одном – портьеры, в узкую щель между которых сочился свет уличных фонарей. Поломанная мебель была свалена по сторонам. В этих завалах девушке мерещились детские силуэты.

– Не смешно, – громко сказала она. – Выходи! Тебе что, по ночам больше шататься негде?

Лера вспомнила, как сама в детстве обожала лазать по всему дому, забираться в самые укромные места, например чердак. Только подвал остался для неё неизведанной территорией. Бабушка строго-настрого запрещала совать туда нос.

Девушка сделала пару неуверенных шагов. Свет уличных фонарей проникал сквозь полуистлевшую ткань на окнах. Лере захотелось сорвать её вовсе.

«Чертовщина какая-то, – подумала она. – Топот звучал прямо над головой, отсюда».

Впотьмах комната казалась значительно больше бабушкиной. Четвёртое окно Лера сначала не заметила. Заколоченное досками, оно пугало. Что-то было перед ним. Девушка силилась разглядеть чёрный силуэт. Было страшно включить телефон и увидеть нечто, скрывающееся во тьме. Дрожащими пальцами она всё же потянулась к мобильнику в кармане. В этот момент оглушительно хлопнула дверь. От неожиданности Лера вскрикнула. Волоски на её руках встали дыбом, по спине побежали мурашки. Девушка ощутила себя в западне и вдруг почувствовала, будто в лицо дохнули холодом. Крик застрял в горле.

На одну ужасающую секунду Лера оцепенела, а потом бросилась к двери, рывком потянула её и понеслась по коридору, спотыкаясь и хватаясь в темноте за стены. На лестнице она отдышалась, схватилась за перила, потом пошла спокойнее. Мурашки бежали по телу, в ушах стучало. В коридоре второго этажа горел свет. Как открывала дверь, не запомнила. От вида гроба по центру комнаты сердце зашлось в груди. Судорожными движениями она провернула ключ в замке, села на диван.

«Что это было?!Чёрт! Твою ж…»

Частое дыхание вырывалось из горла. Лера никак не могла унять дрожь.

«Чего ты напугалась, балда?» – спросила девушка сама себя и уставилась на потолок.

Ей чудилось, что, услышь она снова топот, с ума сойдёт от страха. Но было тихо.

Лера бросила взгляд на трельяж, простыня висела на