Послесловие - Артём Александрович Коваль

его лице было выражение, которого она за двенадцать лет совместной работы не видела ни разу: растерянность.

– Я определил координаты по пульсарам. Трижды перепроверил. Мы в восьмидесяти двух световых годах от Узла-9.

Кают-компания была рядом с мостиком – через переборку. Но Рен отчётливо услышала, как кто-то из техников выругался.

– Восемьдесят два световых года, – повторила она. – Направление?

– В сторону от Сети. К внешнему краю. Эта область отсутствует в наших каталогах. Ближайшая известная система – Узел-9, восемьдесят два световых года. На максимальной скорости «Зарницы» – двести семьдесят лет полёта.

Тишина. Двенадцать человек и понимание: субсветовой двигатель – это смерть. Жизни экипажа, жизни детей, которых у них нет, жизни внуков – всего этого хватит только на четверть пути.

Рен позволила тишине продержаться пять секунд. Достаточно, чтобы каждый осознал. Мало, чтобы паника пустила корни.

– Боша. Мы зафиксировали точку выхода?

– Да. Координаты, спектральные данные, всё записано.

– Есть признаки обратного входа? Складка на нашей стороне?

Боша посмотрела на данные.

– Есть… остаточный след. Похоже на выходное окно коридора. Но слабый. Очень слабый.

– Достаточный для прохода?

– Я не могу сказать. Нужны измерения. Может быть – остаточная деформация, которая рассеется через часы. Может быть – стабильный выход, через который можно вернуться.

– Приоритет один, – сказала Рен. – Исследовать выходное окно. Определить, можно ли через него вернуться. Всё остальное – потом. Марен, удерживай позицию рядом с точкой выхода. Боша – полный набор измерений, все протоколы, какие есть. Касс – помогаешь Боше. Вела – проверь экипаж, у кого-нибудь может быть шок.

– У меня точно шок, – сказал Анри, один из техников. Сказал ровно, спокойно. Рен оценила.

– Зафиксировано. Вела, начни с Анри.

Работа – лучшее лекарство от страха. Рен знала это инстинктивно и использовала без колебаний. Пока Боша снимала данные с выходного окна, пока Марен вёл корабль медленными кругами вокруг точки, пока Касс таскал кабели и перенастраивал сенсоры – никто не думал о двухстах семидесяти годах пустоты.

Рен тем временем смотрела на обзорный экран.

Система, в которую их выбросило, была обитаема. Точнее – была обитаема когда-то. Местная звезда – жёлтый карлик, чуть тусклее земного Солнца. Три газовых гиганта на дальних орбитах. Два скалистых мира ближе к звезде. И что-то на орбите второй планеты.

– Марен, – сказала Рен. – Что это на орбите второй планеты?

Марен переключил обзор. Увеличил. На экране проявилась структура – геометрически правильная, слишком правильная для астероида, слишком большая для корабля.

– Станция, – сказал Марен. – Орбитальная. Кольцевой дизайн. Диаметр… – Он сверился с данными. – Примерно шесть километров.

– Сеть?

– Дизайн похож. Но я не уверен. Она… – Марен подбирал слова. – Она выглядит целой. Активной.

Рен посмотрела на экран. Станция Сети. В системе, которой нет на картах, в восьмидесяти двух световых годах от ближайшего известного мира. Целая. Возможно – работающая. Шестьсот лет после Обрыва.

– Боша, – сказала Рен, – как дела с выходным окном?

– Складка стабильна. Слабая, но стабильная. Она… капитан, она похожа на вход в коридор. Только маленький. Как будто коридор четыре-девять ответвился сюда. Боковой рукав.

– Можем через него вернуться?

– Теоретически – да. Но мне нужно время, чтобы понять параметры входа. Часов шесть-восемь на измерения.

– Бери восемь. Марен – курс ко второй планете. Медленно. Мне нужно посмотреть на эту станцию поближе.

– Рен, – сказал Марен. Он редко обращался к ней по имени при экипаже. – Если эта штука активна, она может отреагировать на наше приближение.

– Знаю. Поэтому – медленно. И все сенсоры на неё. Если она чихнёт – я хочу знать об этом раньше, чем она сама.

Путь до орбиты второй планеты занял девять часов. Вторая планета оказалась каменным шаром без атмосферы, покрытым кратерами – мёртвый мир, никогда не знавший жизни. Станция висела на стационарной орбите, неподвижная относительно поверхности, привязанная к точке, в которой с поверхности планеты ничего примечательного не было.

По мере приближения станция обретала детали. Кольцевая структура – три вложенных кольца, соединённых радиальными перемычками. Внешнее кольцо – шесть километров в диаметре. Материал – знакомый серебристо-серый композит Сети, способный выдерживать столетия без коррозии. На внешней поверхности – ряды выступов, назначение которых Рен определить не смогла. Антенны? Оружие? Декор?

И свет. Станция светилась – мягко, ровно, из десятков точек на внутренней поверхности колец. Работающее освещение. Шестьсот лет.

– Энергетический профиль, – попросила Рен.

– Станция активна, – сказала Боша. – Тепловое излучение, электромагнитная активность. Источник энергии – внутри центрального кольца. Мощность… – Она замолчала, пересчитала. – Мощность огромная. Сопоставима с энергопотреблением средней колонии. Сто-двести тысяч человек.

– Есть сигналы? Радио, лазер, что угодно?

– Один. – Боша нахмурилась. – Направленный узкополосный сигнал. Повторяющийся. Он… он направлен на точку, из которой мы вышли. На выходное окно коридора.

Рен почувствовала, как волоски на руках встают дыбом. Станция транслировала сигнал в коридор. В коридор, который начал вести себя нестабильно. Притягивая корабли сюда.

– Дешифровка?

– Простой цифровой код. Повторяющаяся последовательность. Похоже на… маяк. Навигационный маяк. Как те, у входа в коридор четыре-девять. Только этот зовёт сюда.

– Она нас ждала, – сказал Касс. Голос тихий, ровный – юноша справился с шоком и теперь был просто напуган, а напуганный человек может работать.

– Она ждала кого-нибудь, – поправил Марен. – Мы просто оказались первыми.

Рен приняла решение.

– Подходим ближе. Ищем стыковочный узел.

Глава 4. Станция

Стыковочный узел нашёлся на внешнем кольце – ниша, размер и форма которой подходили для кораблей человеческого масштаба. Это само по себе было информацией: станцию строили с расчётом на существ примерно человеческого размера. Или, по крайней мере, на корабли примерно человеческого размера.

«Зарница» вошла в нишу мягко – Марен стыковался так, будто прижимал стеклянный сосуд к стеклянной полке. Магнитные захваты сработали автоматически, и Рен отметила это: станция распознала корабль и приняла его. Либо автоматика была универсальной, либо…

– Атмосфера в стыковочном рукаве, – доложила Боша. – Кислород-азот, пропорции дышабельные. Температура – восемнадцать градусов. Давление – чуть ниже стандартного.

– Откуда здесь кислородная атмосфера? – спросила Лейла.

– Система жизнеобеспечения работает, – сказал Марен. – Шестьсот лет. Для кого?

Рен встала.

– Выясним. Марен – остаёшься на борту, «Зарница» должна быть готова к отстыковке в любой момент. Боша, Касс, Анри – со мной. Скафандры, полное снаряжение. Связь постоянная.

– Рен, – сказал Марен. – Протокол рекомендует дистанционную разведку