Храм змей - Пол Эрнст

В сумраке джунглей проступила темная тень, и Уэйн увидел зверя, издававшего весь этот шум. Огромные, почти человеческие плечи, заросшие свалявшейся шерстью; мощные ручищи, с грохотом обрушивающиеся на грудь, широкую, как бочка; короткие ноги, кривящиеся под тяжестью массивного туловища — горилла. Когда зверь ревел, словно бросая вызов, с его клыкастых челюстей срывалась желтоватая пена, а маленькие красные глаза внушали настоящий ужас.

Уэйн собрал все силы, чтобы противостоять адской силе, тащившей его прямо навстречу опасному зверю, который ревел, кричал и гулко лупил по своей огромной груди. Он отклонился назад, согнув ноги в коленях под углом в сорок пять градусов, и уперся пятками в гнилую древесную труху, покрывавшую землю джунглей, но неведомая сила, не замедляясь и не ускоряясь, продолжала тянуть его прямо на монстра!

Он оказался так близко к горилле, что мог разглядеть каждую ворсинку черной, испачканной землёй шерсти, каждую мозолистую складку на пальцах ног, похожих на пальцы на руках. Он завороженно смотрел на длинные обломанные когти, которые вот-вот должны были впиться в его плоть, на огромные ручищи, готовые разорвать его на куски в бессмысленной ярости, переполнявшей существо. И всё это время он тщетно пытался сопротивляться силе, тянувшей его вперед.

Затем произошло нечто странное.

Налитые кровью маленькие глаза уставились прямо на него. Грозный рык застрял у зверя в горле. Грубая шерсть гориллы встала дыбом, как мех на спине испуганной кошки. Судорожно передёрнувшись всем телом, огромное человекоподобное создание развернулось и метнулось прочь, скрываясь среди ветвей зловещих деревьев.

Не успел Уэйн задуматься о том, что могло напугать царя джунглей, как его внимание привлекло новое чудо.

Прямо перед ним — и, очевидно, это и была та цель, к которой его неумолимо тянула невидимая сила — возник фасад гигантского полуразрушенного храма. Две исполинские колонны взмывали вверх в мрачную полутьму, охраняя переднюю часть тяжёлого, похожего на мавзолей здания высотой не менее четырех этажей, уходящего вглубь джунглей на неопределенное расстояние. Между колоннами зиял кромешной тьмой квадратный проём сорока футов в поперечнике, ведущий в лишенный света каменный куб.

Он увидел, что здание наполовину погребено под накопившимся за века мусором и что к большой двери, расчищенной сравнительно недавно, ведёт наклонный спуск. Но теперь он оказался слишком близко к входу, чтобы рассмотреть что-либо, кроме самого фасада.

Он успел заметить, что две главные колонны, обрамлявшие вход, были квадратными от основания до половины своей высоты, а затем переходили в округлые, изящно расширяющиеся кверху капители. Громадные каменные блоки, образующие фронтон храма, были покрыты глубокой резьбой — геометрическими фигурами и загадочными изображениями, явно берущими начало в древнем Египте. Массивные колонны тоже были опоясаны бесчисленными резными символами и фигурами, застывшими во всевозможных позах. У подножия каждой из колонн примостилась громадная каменная статуя птицы, напоминавшей орла. Сурово и непреклонно взирали их горящие глаза, свирепы и жестоки были их выдававшиеся вперёд крючковатые клювы, словно готовые терзать добычу. На плоских зловещих головах птиц высилась каменные короны, напоминающие митру — знак царского величия.

Вес массивной крыши, нависавшей над пространством широкого входа, опирался на монолитный каменный брус сечением в десять футов. Он тоже был тщательно изукрашен геометрическими фигурами и пиктографическими письменами. А прямо в центре, нависая над мрачным зевом двери, выступала гигантская каменная змеиная голова размером с туловище крупного мужчины; её глазами служили цветные камни, в которых тускло мерцала угроза.

Это всё, что он успел заметить. Затем, с по-прежнему вытянутой перед собой рукой, за которую его тащила вперед неведомая сила, он миновал гигантскую змеиную голову и вступил под своды высокого портала.

Повороты вправо и влево, извилистые переходы в кромешной тьме — и вдруг тянущая сила исчезла. Рука Уэйна безвольно упала, но пальцы по-прежнему судорожно сжимали омерзительный холодный артефакт.

Ни малейший луч света не достигал его глаз. Тьма была такой густой, что он чувствовал, как она обволакивает его, словно бурлящая вода. Но постепенно он начал различать звуки. Они были похожи на мириады тихих шепотов, на шелест призрачного шелка, на трение сухой чешуи о гладкие камни пола.

Со всех сторон доносился тихий шепот, шуршание извивающихся тел. Что-то лениво скользнуло по его ноге и обвилось вокруг нее.

В панике он развернулся и побежал сквозь тьму, его ноги то и дело касались извивающихся, корчащихся существ. Он с размаху ударился о стену, пошарил по ней руками и наткнулся на ступени. С трудом, почти на четвереньках, он карабкался вверх по винтовой лестнице, чувствуя под ногами скользкий, стертый временем камень массивных ступеней. Наконец рука, всё еще сжимавшая змеиную голову, коснулась чего-то, похожего на люк. Тот был не каменным, а деревянным — грубым, свежеобтесанным; плод трудов живого человека, оказавшийся посреди этого застывшего, безжизненного камня.

Мгновение он сидел там, тяжело дыша, и в его голове всё еще звучал шелест чешуйчатых тел, ползущих по гладкому полу. Затем, собрав все силы, он толкнул люк над головой. Тот поддался. Еще одно усилие — и крышка резко откинулась вверх. Уэйн взобрался наверх и с грохотом захлопнул люк, перекрывая путь к лестнице.

Зал, в котором он очутился, был залит от края до края слабым, всепроникающим голубым свечением, исходившим из неведомого источника. В этом голубом свете он увидел, что это, очевидно, внутреннее святилище, некая древняя «святая святых»: вдоль стен вились всё те же замысловатые рельефы и пиктографические письмена.

В дальнем конце зала возвышалась огромная статуя — идол, изображавший монстра, получеловека-полуптицу, сидящего на корточках и озирающего комнату свирепым взглядом. Изваяние стояло чуть поодаль от стены, намекая на наличие прохода позади него.

И тут он заметил кое‑что ещё! На полу зала, изогнутые и перекрученные, словно ивовые прутья в пламени костра, лежали десятки змей. Но эти змеи не шевелились. Они лежали неподвижно, словно заледеневшие. Очевидно, они были мертвы.

Он осторожно подошёл к ближайшей и коснулся её ногой. Змея не зашевелилась и не сдвинулась с места. Вскоре он понял почему — она была каменной! Змеи в этом зале каким‑то образом окаменели!

Краем глаза он уловил какое-то движение и, повернувшись к идолу, стоявшему в дальнем конце зала, увидел большую змею, которая в безумной спешке уползала прочь от устрашающего изваяния. Она извивалась по полу с невероятной скоростью. Змея ползла прямо на Уэйна, но прежде чем он успел испугаться, в её движениях что-то изменилось. Она ползла все медленнее и медленнее, в