Пробуждённая или моя инопланетная любовь - Екатерина Ровская

— Тебе это "интересное" ещё лет пять как минимум слушать нельзя.

Больше парень не спорит, видимо хорошо своего отца знает. Вздыхает демонстративно тяжело и медленно плетется в указанном направлении. И все взгляды тут же снова устремляются на меня.

— Ты так на экран тогда смотрела… Таким взглядом… — тихий, вкрадчивый голос Рона пробирает до мурашек.

— Да. Мы все заметили… — продолжает так же тихо, задумчиво Кай. — И вывод тут напрашивается только один…

— Ты была наложницей одного из них. Мы правы? — заканчивает коллективную речь Брейдан.

Да лучше бы наложницей, ей богу! Тогда хотя бы был шанс, что им надоесть искать и они оставят меня в покое. Заведут себе другую наложницу. Одну, три, десять! А вот шансы, что могущественные ксантарианцы откажутся от законной супруги были не просто малы, они стремились к нулю!

Я замешкалась, не зная, что ответить, как объяснить весь тот хаос, что сейчас царил в моей голове, а заодно и душе. Проще всего и труднее было сказать правду. Прямо и не таясь. Как есть, без прикрас и утаиваний…

Но вместо нужной сейчас правды я выдаю абсолютно нелепый вопрос:

— А почему только одного?

В ответ наблюдаю растерянные взгляды мужиков, затем Рон объясняет:

— Ксантарианцы жуткие собственники, они никогда не делятся своими наложницами. У каждого свой гарем, в который другим допуска нет. А про этих двоих вообще легенды ходят. Больше никто из высокородных их расы не может похвастать такими богатыми гаремами…

Воздух в одно мгновение словно замерзает в груди. Следующего вдоха не происходит. С губ срывается неверящее:

— Гаремами…

Разум настойчиво кричит не вестись на уловки чужой памяти, что буквально атаковала меня, а сердце заходится от боли. Всплывают ощущения и мысли из последнего видения об общей на троих близости. "Как это сладко, как правильно — быть с ними, чувствовать их… Мои мужчины… Только мои…"

Я чувствую как кровь отливает от лица и мгновенно холодеют пальцы. Кружится голова, не хватает воздуха…

Что со мной? Что происходит? Плохо вижу, всё размыто…

— Кира…?!

— Кира!

Глава 3

— Кира… — слышу я словно сквозь слои ваты приглушенный голос Кая. — Ну же, открой глаза, девочка… Не пугай нас…

В обычно насмешливом голосе оборотня отчётливо различимы отзвуки тщательно подавляемой паники. Похоже и правда напугала…

Борясь со странной, опустошающей слабостью, медленно приоткрыла глаза и почти сразу, щурясь, закрыла. Тусклый свет технического тоннеля, где мы по-прежнему находились, сейчас казался мне невероятно ярким, почти болезненным. Недоуменно моргнув, услышала прямо над головой шумный, облегченный выдох.

— Слава мирозданию…

Смотря сквозь опущенные ресницы, огляделась. Кай нависал надо мной, обеспокоенно вглядываясь в лицо, и только пару мгновений спустя я поняла, осознала, что лежу на полу, а моя голова покоится на коленях оборотня. Руки его при этом в моих волосах, а длинные, как у музыканта, пальцы мягко и осторожно перебирают темные пряди. Дежавю. Такое пробуждение, помнится, уже было. У меня входит в привычку приходить в себя вот так? И, самое интересное, мне это, несмотря на весь ужас ситуации, нравится…

Помимо Кая, узрела сидящих рядом с нами на корточках Брая и Рона с такими же обеспокоенными выражениями на лицах. За их спиной возвышался на нервно сжимающихся и разжимающихся в гипнотическом танце кольцах хвоста бледный Рейн. Чуть в стороне, у противоположной стены, время от времени кидая внимательные взгляды по сторонам, стояли хмурый Кэлл и перепуганный Слайк.

— Что…? Что произошло?

Голову словно ватой набили. Но при этом в ней было на удивление пусто. Какая-то странная чувствительность глаз опять же… Да и общее самочувствие было весьма странным — внутри меня зияла, как огромная дыра, какая-то пугающая, почти звенящая пустота. Эмоциональная. А ведь совсем недавно там было столько всего, настоящий хаотичный клубок из противоречивых эмоций и чувств… Стоп!

Воспоминания вернулись сразу, одним, как говорится, информационным пакетом. Наш выход на поверхность… Зрелище вероломно захваченного мегаполиса… Ксантарианцы на информационных экранах… Обрывки чужих воспоминаний и такие же чужие, слишком яркие для простых воспоминаний, эмоции… Спуск в технический тоннель и…

Богатые гаремы ксантарианцев... Именно на этом моменте, на этой, почему-то оказавшейся разрушительной, информации меня и "переклинило". Почему? И этих "почему" целых два. Первое — почему я вообще испытываю чужие чувства и эмоции? А второе — почему их испытала "она"?.. Первый вопрос был логичным, а вот второй не очень, но на него ответить было гораздо легче.

Стоило лишь вспомнить все нюансы чувств моей предшественницы, пропустить их снова через себя… Вывод напрашивался только один — не было у этих двоих "серебристых" раньше никаких гаремов. Были лишь они и я… то есть она. Не было никаких других женщин. В чем-то жестокие и деспотичные даже в личной жизни, склонные к жёсткому доминированию, они при этом были невероятно нежны и заботливы с ней. Только с ней… Полностью, почти без остатка, отдающие себя служению на благо своей расы, всё свободное время они посвящали только ей, оберегали от всего, баловали. Любили ли по настоящему? Возможно. Возможно для представителей их расы это было наивысшее проявление привязанности к кому-либо. И она действительно так считала. По крайней мере то, что я "вспомнила", что почувствовала говорит именно об этом. Она считала себя для них особенной, единственной. И они были для нее таковыми. Нет, не так. Она буквально растворилась в них. Скорее всего не сразу, а со временем, постепенно. Они ее приручали, незаметно привязывали к себе, целенаправленно делали так, чтобы она стала от них зависима, чтобы не видела своей жизни без них. Она это не до конца, но понимала. Понимала, но не противилась. Такая связь воспринималась ею как высшее благо. Как высшее чувство. Ею, но не мною. По мне, так любовь это нечто совсем иное. Это равноправное партнёрство. Это поддержка друг друга, взаимная преданность. Возможность искать свой путь, самореализовываться и развиваться. И ни в коем случае не зависимость одного от другого. Такое не для меня! Она же счастливо жила в своем уютном, но замкнутом и изолированном мирке, который они для нее создали. Как красивый, любимый хозяевами питомец. Или ещё хуже — как любимая игрушка. Желанная, дорогая, ценная. С их стороны я лично точно увидела сильную страсть, привязанность, в чем-то даже болезненную. Сильно развитое чувство собственника. Но любовь со стороны мужчин… Присутствовало ли это чувство? А вот она их любила. И не просто любила. Они были для нее всем. Она жила ими, ими дышала. Отсюда и