Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Почему? — выдавила из себя вопрос девушка.

— Долго объяснять, а сейчас нет времени, — покачал головой Аристарх Георгиевич. — Вы продолжайте, проводите те процедуры, которые необходимы для встречи поручика с высокими гостями. Только еще укол со снотворным поставьте, так сказать, для перестраховки. Бинты не забудьте использовать, чтобы никто не заподозрил, в стремительном излечении поручика. Правда, когда он восстановится еще непонятно. Вполне возможно, что его разум утерян, с таким сталкивался, к сожалению. Вы меня понимаете?

— Да-да, все сделаю, — поспешно закивала старшая сестра милосердия.

— Из палаты ни ногой, считайте, что у вас личный пациент, за которого головой отвечаете, — уже жестко сказал доктор и достал из кармана слуховую трубку. — Так-с, сейчас еще проверю легкие, а потом подумаю, какое назначить лечение и нужно ли оно.

Анастасия отметила, что Аристарх Георгиевич не очень-то удивился, что поручик излечился от ран. Получается, он знает что-то такое, что ей неведомо, а значит можно не волноваться. Однако, почему-то высоким гостям говорить о состоянии Голицына он не захотел. С чем это связано? Возможно, она когда-нибудь узнает, а если и нет, то ничего страшного.

Девушка заперла дверь, полностью избавила поручика от бинтов. Обмыла его тело, отмечая про себя, что тот сильно исхудал, но не критично. Никаких ран она не нашла, единственное, так и не смогла разжать ладонь, в которой Михаил Юрьевич что-то держал. И вновь бинты, укол снотворного, а потом уборка в палате, управилась к полудню, а через сорок минут пожаловала высокая делегация. Генерал с пышными усами вещал репортеру про героя, фотограф пару раз сделал снимки со вспышкой, попросив встать к изголовью кровати Анастасию, держащую китель поручика, на котором приколота высшая награда — Орден Святого Георгия 2-й степени, что само по себе невероятно.

Мало того, что такую награду не дают, минуя младшие степени, так еще и не по чину поручику ей владеть. А ведь к награде полагается еще и пенсия, в размере четырехсот рублей годовых. При этом младший офицер получает в месяц порядка семидесяти рублей. Какой же подвиг совершил поручик и почему про него на столько месяцев все забыли? И вот, наконец-то, этот сложный день подошел к концу, гости убыли, при этом строго-настрого потребовали поднять героя на ноги. Анастасия устало опустилась на табурет у кровати поручика и задумчиво посмотрела на дрожащую жилку на его виске.

— Голубушка, надо поговорить, — вошел в палату не менее вымотанный Аристарх Георгиевич.

Девушка поспешно попыталась подняться, но доктор положил ей руку на плечи и сказал:

— Сидите, вы на ногах стоять и так не в силах.

— Ваша правда, — согласилась с ним та.

— Михаил Юрьевич и в самом деле совершил благое дело и большой подвиг. К сожалению, он не подлежит огласке, но от этого не менее ценен. Точно не знаю, что на самом деле произошло, но картина более-менее ясна, — протирая пенсне, негромко произнес начальник госпиталя и внимательно посмотрел на девушку.

— Это настолько секретно? — удивилась та.

— Об этом не принято говорить, — усмехнулся начальник госпиталя, но потом махнул рукой и продолжил: — Впрочем, в народе каких только слухов не ходит. Настенька, вы же слышали о личной гвардии царя, состоящей из офицеров?

— Разумеется, — утвердительно кивнула та.

— А об особых порученцах, владеющими различными, — он чуть запнулся, подумал и продолжил: — скажем так, умеющими использовать забытые техники и умения, вызывающие удивление.

— Дар, тот, который считается от самого Дьявола и до недавнего времени за такими охотилась церковь? — шепотом произнесла старшая сестра милосердия.

— Господи, голубушка, о чем это вы? Когда такое было-то⁈ Вспомнили совсем давние времена, когда на колдунов и ведьм охоту вели, — при этом прикрыл глаза и утвердительно кивнул. — Так вот, поручик столкнулся с таким отрядом германцев, направляющихся в ставку нашей армии. Думаю, вы понимаете, чем бы все закончилось, достигни они своей цели. Поговаривают, что, — он опять понизил голос, — избранных, так их называют, было чуть ли не два десятка. Уверен, это вранье. В лучшем случае наткнулся Михаил Юрьевич со своими людьми на двоих или троих врагов. Но доподлинно известно, что поручик сражался с главным из них и убил высшего германского офицера. Если правильно понял, то найдены бумаги и документы, из которых следует, что погиб командир избранных, целый генерал. Правда, там случился еще и артиллерийский обстрел с нашей и вражеской стороны.

— Вот оно как, — нахмурилась девушка, далеко не всем словам доктора поверив.

Аристарх Георгиевич вздохнул и продолжил:

— А дело еще в том, что по преданию, дар этот, не всегда угасает со смертью владельца, а переходит к другому, который его в состоянии принять.

— И вы думаете… — Анастасия Николаевна не была дурой, выводы делать умела.

— Вполне возможно и тому есть подтверждение, — в очередной раз кивнул доктор. — Сами понимаете, что в таком состоянии поручик является своеобразной приманкой для тех, кто хотел бы получить такие возможности.

— Вы уверены?

— Нет, — сердито буркнул доктор. — Ни в чем не уверен, но случись такое и нам тоже может не поздоровиться. Поймите, знаю о чем говорю.

— И что нам делать? — растерянно спросила Анастасия.

— Хотел бы я знать, очень бы хотел, — задумчиво произнес Аристарх Георгиевич. — Сперва надо позаботиться о поручике, попытаться поставить его на ноги, а потом посмотрим. С генералом приезжали двое медиков, которые свое заключение дали, и оно близко к моему.

— Когда успели-то? Его же не осматривали даже при мне! А из палаты я не отлучалась.

— А кто сказал, что избранные способны только воевать? — задал ей вопрос доктор. — Вспомните на чем в основном специализировались те, за кем в древности охотились.

Ну, это не секрет, ведьм и колдунов, наводящих порчу народ не любил, зачастую их дома жег, а над самим расправлялся, забыв, скольких они вылечили людей. У Анастасии даже подозрение насчет ее собеседника имелось, что и тот каким-то чудесным образом безнадежно раненых спасает. Но ведь он хирург с золотыми руками, не раз ему ассистировала и видела, с каким трудом дается спасать жизни.

— Никому ничего не скажу, — твердо заявила старшая сестра милосердия, а потом сразу же уточнила: