Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Тварь издохла. Мы потеряли броневик и получили несколько переломов, но, черт возьми, мы завалили НЕХ!

Трофеи, конечно, были загляденье. «Граммофон», он же «Крейхх-ворр», оказался эпическим дальнобойным оружием, масштабируемым под уровень владельца. На 143-м — зверь-машина. На моем 47-м… ну, примерно как магнитное ружье, зато пуха щиты дестабилизировала на 200 %! Плюс выпали парные генераторы призрачных клинков «Каспер» — девяносто сантиметров каждый, с игнором 30 % брони, но с подвохом: после пяти минут клинки начинают жрать активность владельца. И созданы, немудрено, под физиологию скейров.

Пока мы переводили дух, Костегрыз навалял Разрушителю и свалил. А Разрушитель — с деформированной башкой, на полусотне процентов «активности» — попер на нас. Без броневика, без тяжелого оружия мы, по-хорошему, были обречены. И тут с востока приехала колонна — два бэтээра и танк из остатков «Щита». Приняв четверых в клан, я увидел, как система подсветила уязвимые точки титана, и мы совместными усилиями положили Разрушителя 91-го уровня. Последние две гранаты я ему лично засунул в рот и выбитую глазницу.

Левелап-водопад: я прыгнул до 49-го, Вика до 38-го, Рамиз до 39-го — причем его ранения вылечились мгновенно. Награды впечатлили — у меня стало в целом аж миллиард семьсот универсальных кредитов, прибавилось десять очков талантов за глобальное достижение и бонус от «Везения» — «Внепланетарный чистильщик» поднялся до второго ранга (плюс 50 % урона по инопланетянам!).

Пролетарий Сергеич, собака сутулая, обшарил труп скейра и выдернул прям из его тела навигационно-коммуникационный модуль — тонкую пластину с рунами по спирали. Система перевела: аварийный сигнал отправлен, затухающий биосигнал неизвестного происхождения. Ну и выдался новый квест: «Источник сигнала» — дистанция сто двадцать километров, на все про все семьдесят два часа, награда скрыта, штрафа нет. Но кто-то там, по всей видимости, еще жив. Или, возможно, это ловушка — с такого расстояния не разберешь.

Потом мы разгребали завалы «Коста Бланки». Вытащили девятерых, в том числе Пабло Гомеса — парню раздробило ноги плитой, но таблетка полного исцеления поставила его на ноги как новенького. Рафаэля Сориано нашли в канализации по стуку трубы. Четверых, увы, вытащили мертвыми, остальные так и остались под завалами, а вся уцелевшая техника «Щита» оказалась покорежена. Итого у клана на тот момент появились два броневика, танк без снарядов, мотоцикл и джип. А ведь совсем недавно был только БТС — Боевой Тарантас Сергеича!

С добычей и выжившими я вернулся на базу ближе к вечеру. По дороге, признаться, притормозил у тоннеля, «Зовом альфы» собрал бригаду бездушных и отправил их разбирать завал, который мы когда-то сами и устроили. Зомбячья энергия, так сказать, в мирное русло.

На пляже я устроил шоу с трофеями. «Граммофон» пошел по рукам, потом я достал «Каспера» — и выяснилось, что браслеты подстраиваются под каждого по-разному. Мне — пять минут, потом жрет 2 % за удар. Эдрику, скажем, две минуты, потом аж 10 %. А Максу? Максу — десять минут чистой работы, вообще никаких побочек. Просто надел, просто пользуйся. Призрачные клинки у него стали прозрачно-лиловыми, и Макс, обрадовавшись, как ребенок на день рождения, побежал крошить пальмы.

Кстати, вертолет Мигель с Дитрихом почти починили. Он способен взять только четыре человека максимум, топлива впритык на туда-обратно.

А распределить десять очков талантов мне помогли Лиза, Тетыща и Макс. Лиза ратовала за урон по инопланетянам, Тетыща за скорость, и оба были правы. «Сокрытие», конечно, тоже важный, но на острове бездушных почти не осталось.

Так что Макс предложил схему четыре-четыре-два: четыре во «Внепланетарного чистильщика», четыре в «Ветер» и два в «Сокрытие души».

Результат, надо признать, пробил потолок ожиданий. «Внепланетарный чистильщик» шестого ранга — 150 % урона, игнорирование 15 % защиты, пассивное сопротивление инопланетной энергии. «Ветер» одиннадцатого ранга — 380 % скорости, полная синхронизация восприятия и реакции, расход активности минус 40 % и, вишенка на торте, «Рывок» — мгновенный прыжок на двадцать метров с откатом в тридцать секунд. Я попробовал — мир мигнул, и я стоял уже в другом месте, без ощущения движения — просто раз, и там. «Сокрытие души» седьмого ранга — радиус контроля два километра, имитация инопланетных эманаций и, что важнее всего, невидимость для приборов наблюдения.

Первым делом я потянулся к Донки Конгу. Связь восстановилась мгновенно — титан стоял и тупо ждал, «подвисший» после смерти скейра, который перехватил над ним контроль. Я отправил его к тоннелю — пусть разгребает завалы. Донки дошел, присоединился к бригаде бездушных и, представьте, вычистил тоннель до блеска — весь, включая машины, которые спрессовал в металлические шары. Когда вечером мы приехали с инспекцией на джипе, я обалдел: асфальт без камешка, без крошки. Прораб Донки Конг, как сказал Сергеич, сдал мне объект.

На обратном пути Лиза сообщила, что периметр-детектор засек аномалию — одиночную крупную нечеловеческую сигнатуру, появившуюся на четыре секунды в пятистах метрах к северо-востоку от нашей базы и тут же исчезнувшую. Конфигурация, по словам Лизы, нестандартная. Скорее всего, Костегрыз — приплыл, тварь, и теперь шарится вокруг базы. Тетыща организовал двойную ночную смену и поставил «Страж» на автомат.

Я отдал Максу изучить оба инопланетных артефакта — навигационный модуль скейра и черную коробочку Хорхе Уя. Символы на них, что характерно, оказались совершенно разными: на модуле — угловатые, как руны, скейровская письменность, а на коробочке — плавные, округлые, с петлями, напоминающие арабскую вязь. Другая раса, другой язык.

Перед сном я заглянул к Копченовым. Мальчишки не спали всю ночь, рисуя одно и то же: россыпь черных точек, падающих по диагонали, как звезды. И среди них на каждом рисунке — одна серая, легкая, будто нарисованная шепотом. Рома сказал: «Эта звездочка хорошая. Она плачет. Остальные — злые».

Я убрал рисунок в карман, и что-то засвербело в голове — информационный отпечаток из кристалла рептилоидов, наверное. Символы на коробочке Хорхе вызывали чувство узнавания, как будто я их уже видел.

А ночью Макс вломился к нам без стука, бледный, с трясущимися руками. Дело было в коробочке Хорхе Уя. Когда Макс положил ее рядом с модулем скейра, она загудела, нагрелась, и из нее полилась речь — шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Система перевела обрывками: «Четыре по четыре… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…»

И снова по кругу — зацикленная запись или бесконечный вызов, на который никто не отвечает.

Хорхе, видимо, думал, что общается с людьми. А там, похоже, третья инопланетная раса — не скейры и не