Призраки в друзьях приветствуются! - Маришка Вега

Даже ложку с кашей до рта не донесла, удивлённо посмотрев на няню.

— В смысле виновата? Я ничего не сделала, только пожелала всем доброго утра, и всё! — возмутилась я такому поклёпу в свой адрес.

— Милая, я понимаю, что ты не виновата и это всё проклятие, но людям плохо, и их не волнуют такие тонкости, — тяжело вздохнула женщина.

— Какие именно?

— То, что это твою мать прокляла та обиженная ведьма, а страдаешь ты и окружающие от тебя. Все это знают, но им надоело страдать, и уже неважно, кто и в чём виноват, — горько проговорила она.

Мысли в моей голове кружились, словно юла. Я судорожно пытала оценить полученную информацию. То, что это не меня прокляли, — ясно, а вот какой-то девушке не повезло. Но вот вопрос по поводу того, как это я оказалась этой самой девушкой, меня беспокоил, поэтому невольно потёрла многострадальную шею.

Ещё мне стало понятно: никто меня здесь не пожалеет, если всё, что я видела, — это симптомы не болезни, а проклятия. Люди и так терпимостью не отличаются, а эти, судя по их виду, и вовсе не относятся к прогрессивным слоям населения.

Вот как бы мне расспросить обо всём, что меня интересует, не выдав себя и своего невежества?

В задумчивости смотрела на сидящую у двери женщину, которая единственная не старалась от меня отгородиться и называлась моей нянюшкой.

— Няня, — неуверенно обратилась я к ней, — я так долго болела, ты говоришь, а я вот теперь не всё могу вспомнить. В голове будто туман. Я и не вспомнила, что мне выходить не нужно из комнаты.

Пожилая женщина вскинула на меня свой уставший взгляд и немного оживилась.

— Так вот оно что! А я-то думаю, с чего это ты вдруг решила на кухню зайти? Никогда же так не делала. Цветочек мой, мало тебе несчастий, так теперь ещё и память дырявая! — всплеснула она руками, но с места не тронулась, хотя я видела, что ей становится труднее дышать, поэтому нужно торопиться, пока и няня от меня не сбежала.

— Да, вот такая уж уродилась невезучая. Напомни мне, а что там за проклятие и как оно матушке досталось?

— Ой, вот сама леди Варствуд и виновата, да что уж теперь об этом говорить? Была она уже замужем за вашим батюшкой, виконтом Варствудом, да вас носила под сердцем. Характер у неё всегда был не сахарным, а то уж совсем раздражительной да несносной стала. В один не очень-то радостный день она на улице налетела на ведьму старую, да вместо извинений стала поливать её оскорблениями да угрозами. Нормальный бы человек такого не додумался сделать, да ей всё нипочём, дай только высказаться.

— Нехорошо вышло, — пробормотала я.

Судя по всему, местная маменька — та ещё склочная тётка. Отсюда и проблемы у семьи.

— И не говори. Ведьма её слушала да не перебивала, только прищурилась нехорошо. Окинула её пренебрежительным взглядом, плюнула под ноги, да и прокляла, чтоб неповадно было.

— Так, а в чём это проклятие заключается? — нетерпеливо направляла я мысль няни.

— Что не быть наследнице её любимой людьми, одиночество — удел рода её. Никакое богатство не будет липнуть к нахалке такой, только разочарования, чего она и заслуживает.

— Так и ушла?

— Да.

— А искать её не пробовали, чтобы попросить снять проклятие? Извиниться?

— Когда ты родилась, тут-то и начались странности. Людям рядом с тобой становилось плохо. Пятнами покрывались, задыхались, сыпь и чесотка. Ужас. Из дома все слуги разбежались. Отселили тебя в это отдалённое крыло дома. Я вот одна поустойчивее оказалась, так и приставили меня няней к тебе.

— Значит, проклятие на вас не действует?

— Отчего же, действует, но чуть медленнее, потому и сижу тут, у двери, чтобы подольше с тобой поговорить. Потом надо бы отойти на пару часов, а то вот уже говорить тяжело, и пятна по рукам пошли.

— А ведьму ту нашли?

— Нет, денег истратили тьму, а толку нет. — Она поджала тонкие губы.

— Тогда иди, нянюшка, доем я, а ты отдохни.

Жаль стало старую даму, что самоотверженно ухаживает всю жизнь за несчастным ребёнком, который пострадал от спесивой мамаши, а теперь живёт изгоем.

— Перед уходом напомни. А сколько мне лет?

— Так, двадцать один год сегодня исполнился, — кивнула старушка и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

Как интересно. Получается, что у меня сегодня второе рождение? Или не у меня? Как относиться к себе в чужом теле?

То, что оно не моё, я уже поняла. Была другая форма ногтей, рост явно ниже моих привычных метра семидесяти пяти сантиметров, нет родинки на правой руке, и уши не проколоты. Уж молчу про то, что я была брюнеткой, а стала шатенкой с вьющимися волосами. Очень хотелось лицо увидеть, но пока не знаю как.

Задумчиво принялась доедать завтрак, раздумывая на тему, какие ещё неприятности меня ждут в этом мире и где достать хорошую книгу, чтобы почитать, а то от скуки можно свихнуться.

Но раз меня хочет видеть маменька, возможно я смогу выйти из этой комнаты и осмотреть остальной дом?

Остаётся ждать новостей.

ГЛАВА 3

Долго в одиночестве мне пробыть не удалось. Я только и успела позавтракать, пройти по комнате, рассматривая старые игрушки, которые сидели на креслах, подсвечники с потёками воска и сад, что виделся из окна, как няня Хэтти вернулась.

— Милая, не дадут тебе роздыху. Накинь халат, да идём скорее в сад, твоя мать желает с тобой поговорить как можно скорее.

Я даже на окно оглянулась. Мне через него предстоит в сад выбираться?

— Сейчас отведу тебя, только прошу, не вставай с кресла. Леди Мадлена крайне трепетно относится к своей красоте, так что никаких пятен и прыщиков ей не нужно. Не дай боги! Со свету сживёт.

Интересная у меня мама.

Халат нашёлся в шкафу, довольно тёплый. Хотя, как по мне, ночная рубашка могла заменить пару платьев, так как доходила до пола и была сшита из плотной ткани, да ещё размером с парашют.

Завязав пояс, пошла за няней, которая мне ещё и ботинки у порога выдала.

По пути мы не встретили ни единой души.

В саду стояли два кресла на очень приличном расстоянии друг от друга. Очень было интересно посмотреть, как мать будет кричать через сад, чтобы поговорить с дочерью.

— Няня, а у мамы есть ещё дети?

— Да, твой брат Катрос