Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Надеюсь, ты благоразумно распорядишься имеющейся у тебя информацией, Миша. Крайне не рекомендую быть моим врагом.

— Взаимно, — кинул я, наконец отодвинул в сторону здорового лба. Похоже, бывший борец, вон правое ухо сломано. — И еще, Леонид Викторович, если вы всерьез беспокоитесь о своей безопасности, то скажите охранникам не бухать на рабочем месте. Уж простите, на телохранителей они никак не тянут.

Из кабака я вышел с неприятным осадком на душе. Даже крики Кирпича, который матом распекал свою «личную гвардию», не заставили улыбнуться. Значит, Ридигер вернулся? Только зачем? Три года прошло со смерти его сына. Того самого ублюдка, который был виновен в гибели моей жены. И теперь Ридигер хочет, чтобы я помог ему. Сказочный… персонаж.

Я поднял воротник — к вечеру заметно посвежело, а идти предстояло порядочно. Кирпичевский кабак, являющийся отдельным двухэтажным зданием с комнатами для «уставших гостей», располагался почти на окраине города. Оно и понятно — вдали от лишних глаз и ушей. А я, как назло, не взял машину. Подозревал, что придется злоупотребить.

Конечно, можно вызвать такси. Только еще вопрос, сколько оно сюда будет ехать и приедет ли вообще. К тому же, у меня была дурацкая привычка — если есть возможность пройтись пешком и разогнать кровь, то я этим обстоятельством обязательно воспользуюсь. Вечно ноющее левое колено, опять же, надо расхаживать.

Да и так будет точно лучше, чтобы окончательно успокоиться. Кто ж знал, что встреча с Кирпичом разбередит старые раны? Говорят, что время лечит. Чушь полная. Оно немного притупляет боль, но стоит надавить на воспаленный нерв — все возвращается.

За подобными этими мыслями я не заметил самого странного — какой-то слишком быстро движущийся силуэт. Больше того, я готов был поклясться, что за деревьями пару секунд назад никого и не было. И вдруг передо мной выросла бесформенная тень, а следом из нее будто вывалился человек. По ощущениям, моложе меня — едва только сороковник разменял. Невысокий, сухонький, какой-то вертлявый, как прожженный карманник. Но при этом взгляд у него тяжелый, будто за ним имелась какая-то серьезная сила.

— Вечер добрый. Не поможете? Там моему другу плохо стало.

Опытный и умный человек с возрастом начинает понимать, когда ему врут. Незнакомец передо мной лгал. Еще больше мне не понравилось, что его губы растянулись в какой-то виноватой, заискивающей улыбке. Вот только взгляд при этом остался холодным и жестким.

— Что случилось? — спросил я. — И где ваш друг?

— Долго рассказывать, он ранен. Пойдемте.

Нет, не то чтобы я плохой человек. Но когда тебя практически ночью непонятный тип зовет помочь, это сразу наводит на определенные сомнения. Я мгновенно перехватил руку, которую незнакомец хотел положить на плечо, давая понять, что бежать сломя голову никуда не собираюсь. Чем только разозлил мужичка:

— Как с вами, чужанами, сложно.

А следом со мной произошло нечто крайне неприятное. Словно кто-то могущественный взял за шкирку и сбросил в подобие колодца. И я вроде смотрел оттуда, видел все, понимал, но при этом ощущал себя лишь зрителем.

— Пойдем быстрее, — махнул мне незнакомец.

И я… пошел. Точнее мое тело зашагало в нужном направлении. Если говорить литературным языком — я был возмущен до глубины души, пусть и охарактеризовал свое состояние более емко, одним словом. Но ноги и не думали сопротивляться, будто принадлежали сейчас кому-то другому. Дела…

Только спустя какое-то время до меня дошло, что вот этот прощелыга мной и управляет. Гипноз? Я не большой специалист в этом, но что-то непохоже. Нейролингвистическое программирование? Так там вроде не так круто, и я сам должен захотеть что-то сделать.

Меж тем незнакомец перешел на легкий бег и мое тело… вторило своему новому хозяину. Сказать по-правде, это здорово раздражало. Хотелось закричать: «Вы чего там устроили? Я уже тут».

Однако странное состояние, в котором я сейчас оказался, не давало мне такой роскоши. Поэтому оставалось наблюдать, куда заведет меня этот лиховатый мужичонка.

К слову, отбежали мы совсем недалеко — остановившись неподалеку от деревьев, где в обломанных кустах Волчьего лыка лежал человек. Судя по всему, где-то поблизости есть цивилизация, потому что я слышал, как прошурала шинами машина, а беспрерывный лай собаки не думал прекращаться. Ну хоть с раненым другом этот хлыщ не обманул — грудь у того была располосована, словно на него набросился хищник. Только какой? Даже у медведя лапа меньше.

— Давай, — махнул моему телу незнакомец.

А после сокрушенно хлопнул себя по лбу.

— Гребаная свобода воли. Ты же должен сам все сделать.

Он взмахнул рукой и меня будто подкинуло вверх. Это походило на резкий подъем с глубины. Я даже испугался, вдруг здесь тоже есть что-то вроде кессонной болезни?

Но нет, все было в порядке. Я очутился в своем теле, словно ничего и не произошло. Мне хотелось бы сказать, что рефлексы сработали быстрее, чем мозг. Вот как только я очутился «запертым» внутри себя, у меня возникло единственное желание.

Так уж устроен великий жизненный дуализм: бить людей плохо, но иногда просто необходимо.

— Ты чего? — удивленно отшатнулся незнакомец, держась за челюсть.

Он сделал два шага и выплюнул вместе с кровью на ладонь нечто белое. Ого, зуб! Нет, я всегда знал, что удар у меня хороший, поставленный, но тут сам удивился. Видимо, вся та злость, что копилась, пока я находился в «колодце», в итоге выплеснулась таким образом. Или, может, у товарища в организме кальция не хватает, вон зубы почти сами сыпятся.

Шутки шутками, но вот с пола я поднял сто пятнадцатую статью. Правильно у нас говорят про суму и тюрьму. С другой стороны, он меня вообще-то… похитил. Да, только я представил лицо следака, когда объясняю ему то, что приключилось и приуныл. Так сильно, что даже на мгновение забыл про умирающего под ногами человека.

А тот умирал долго, со спецэффектами. Почему-то вспомнился скетч из моей молодости про «Бройлер 747», который на протяжении 538 серий терпел крушение. Вот и этот умирал также — медленно, явно испытывая нечеловеческие муки. Даже странно, обычно после ранения крупных хищников раненый довольно быстро истекал кровью и не менее оперативно отдавал Богу душу. А этот…

— Охренеть, — продолжал удивляться мужичок, который приволок меня сюда. — Теперь к лекарю надо и еще непонятно, восстановит ли.

Лекарь? Даже несмотря на сумбур, творящийся в голове, я зацепился за это слово. Что скажешь, либо у мужика очень плохой полис ДМС, либо мы дооптимизировались в медицине.

— Ты больной? — спросил он. — Вот я чувствовал, что с тобой что-то не так.

— Ты