Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев

консолидироваться в единый блок, поскольку противоречия между ними всё ещё значительны, и мы можем использовать их в своих интересах для укрепления наших позиций в Европе и Азии.

Молотов кивнул, закрыл папку и вышел из кабинета, оставив Сергея с картой и новыми пометками, которые он продолжал наносить карандашом, планируя следующие шаги в сложной игре международных отношений.

* * *

Утро в Берлине выдалось морозным, с лёгким инеем на ветвях деревьев вдоль Шарлоттенштрассе, где Ханс фон Зейдлиц уже с семи часов сидел в своём кабинете на третьем этаже штаб-квартиры Абвера, разбирая свежие донесения из Ковно, и он только что закончил просматривать последние сводки по литовским пограничным укреплениям и настроениям в офицерском корпусе их армии, когда дверь кабинета без стука открылась и вошёл молодой офицер в форме Абвера, с папкой под мышкой. Офицер отдал честь и произнёс, что адмирал Канарис требует немедленной явки в свой кабинет без промедления и без объяснений, после чего развернулся и вышел.

Ханс отложил бумаги, встал из-за стола, надел форменный китель, проверил, чтобы все документы остались в сейфе, который он запер на ключ и положил его в карман, после чего пошёл по лестнице, не пользуясь лифтом, потому что предпочитал двигаться пешком в такие моменты, чтобы собраться с мыслями и вспомнить все детали последних операций, включая ту деликатную работу по поддержанию контактов с источниками в литовском генштабе.

Поднимаясь на четвёртый этаж, он миновал коридоры, где секретари несли папки и офицеры обсуждали что-то вполголоса у карт на стенах, а где-то в отдалении слышался стук пишущих машинок, перепечатывающих донесения для архива, и всё это создавало атмосферу сосредоточенной работы, которая не прерывалась даже в преддверии Рождества, когда на улицах Берлина уже зажигались огни на ёлках в витринах и люди спешили с покупками, но здесь время словно замирало в ожидании следующих директив от нового руководства страны. Ханс продолжил путь к приёмной Канариса, где секретарь, тот же лейтенант с аккуратным пробором, которого он видел в прошлый раз, встал из-за стола и без лишних слов открыл дверь в кабинет адмирала, пропуская его внутрь.

Адмирал сидел в кресле, просматривая какой-то документ через очки в тонкой оправе, и когда Ханс вошёл и отдал честь, Канарис отложил бумагу, снял очки и указал на стул напротив стола, предложив сесть.

— Садитесь, Зейдлиц. Кофе хотите?

Ханс сел на стул и кивнул.

— Благодарю, герр адмирал. С удовольствием.

Канарис нажал кнопку на столе, вошла секретарша с подносом, поставила две чашки, сливочник, сахарницу и вышла. Адмирал взял свою чашку, отхлебнул и поставил на блюдце.

— Перейдём к делу. С завтрашнего дня вы — полковник. Приказ подписан Герингом лично.

Ханс моргнул, но не дал себе времени на удивление.

— Я безумно рад, герр адмирал. Это… большая честь.

— Не только честь. С этим званием у вас и новая должность. Вы становитесь главным по Польше и Чехословакии. Весь отдел в этих странах теперь ваш. Агентура, анализ, вербовка, координация. Полковник Хансен пока ещё остаётся вашим начальником, но вы получаете полную самостоятельность на местах.

Ханс взял документ, который Канарис протянул через стол, пробежал глазами строки: его имя, новое звание, печать, подпись. Всё официально.

— Литовское направление я передаю?

— Да. Оно уходит к майору Шульцу. Вы сосредотачиваетесь на новом секторе. Литва дала нам хорошую базу, но сейчас Польша и Чехословакия — это наш главный приоритет.

Ханс отложил бумагу, взял чашку, сделал глоток. Кофе был крепким, горьковатым, как раз таким, какой он любил по утрам.

— Понял. Когда приступать?

— Немедленно. Через неделю жду план по расширению сети. Варшава, Прага, Краков, Катовице — полное покрытие. Промышленные центры, генштабы, настроения в офицерском корпусе. Всё. У нас уже есть люди в Варшаве. Два источника в министерстве обороны. В Праге — один надёжный в генштабе. Но нужны новые. Особенно в Силезии и Судетах.

Ханс кивнул, а Канарис продолжил говорить.

— Выделяю вам бюджет. Но помните: Геринг ещё не решил, кто будет руководить Абвером. Я остаюсь, пока он не примет решение. Возможно, я останусь руководить. А может быть, будет кто-то из люфтваффе. Или вообще посторонний.

Ханс поставил чашку.

— То есть работать нужно так, чтобы нас не заменили?

— Именно. Каждый отчёт, каждая операция должны быть нашим аргументом о незаменимости. Провал — и нас сметут. Так что не давайте лишнего повода.

— Понимаю. Никаких провалов.

Канарис кивнул.

— Беккера и Мюллера я утверждаю вашими помощниками. Перевод в ваш отдел оформим сегодня.

Ханс кивнул.

Канарис встал и подошёл к карте. Красными флажками были отмечены Варшава, Прага и Краков.

— Польша усиливает армию. Чехи покупают оружие у французов. Нам нужны точные данные. Кто с кем договаривается, какие поставки, какие планы. Нужно действовать быстро и без ошибок.

— Будет сделано. Еженедельные отчёты показывать лично вам?

— Да. С копиями Хансену. Не подведите меня, Зейдлиц.

— Не подведу, герр адмирал.

Канарис пожал ему руку.

— Идите. У вас много работы.

Ханс вышел из кабинета, спустился в свой отдел на третьем этаже, где его уже ждали Беккер и Мюллер с папками по литовским делам, которые теперь нужно было передать преемнику, и он, не теряя времени, объявил им о своём повышении до полковника и их переводе под его прямое командование в новый сектор Польши и Чехословакии, после чего они втроём засели за стол с картами и донесениями, разрабатывая детальный план на ближайшее время, включая полную передачу литовских контактов майору Шульцу.

К вечеру, когда снег за окном усилился и двор Абвера покрылся белым ковром, Ханс собрал бумаги, запер кабинет и остался за столом в полумраке, освещённом только настольной лампой, глядя на новый документ с печатью и подписью Геринга, где чёрным по белому значилось его звание полковника и новая должность, и подумал, что теперь ему станет немного легче передавать информацию в Москву кураторам от ОГПУ, потому что доступ к польским и чехословацким донесениям открывал куда больше возможностей для отбора ценного материала, который можно было переправлять через проверенные каналы без лишних подозрений, но в то же время неизвестно, сколько он продержится в этой должности и не задумает ли Геринг внезапных проверок, которые могли выявить любые несоответствия в документах или поведении, особенно если новые наблюдатели из люфтваффе начнут копать глубже, и поэтому нужно было действовать ещё осторожнее. Ханс откинулся в кресле, глядя в потолок и размышляя, что повышение — это и шанс,