Корсаков. Том 2 - Владимир Кощеев

— Три! — объявил я.

— Стой! — рявкнул глава рода, и замок в двери щёлкнул. — Я всё сделаю!

Я открыл створку и переступил порог кабинета. Седой мужчина, склонившийся между двумя своими сыновьями, посмотрел на меня залитыми кровью глазами. Что он здесь такого делал, что от напряжения капилляры полопались? Какое заклинание они вместе готовили, чтобы меня остановить?

— Звони Матвею, — приказал я. — Иначе твои дети умрут у тебя на глазах. Я не шучу.

Телефон прыгнул ему в руку, и глава рода отправил вызов. Дураком он не был и включил громкую связь, а потому я тоже несколько секунд слышал только длинные гудки. Стоящий на коленях между двумя стонущими от боли молодыми людьми мужчина на глазах бледнел и всё сильнее трясся.

Чтобы не отвлекать его, я заставил обоих Мироновых заткнуться. Им не перестало быть больно, я просто запретил им издавать звуки. Так что вид сыновей, беззвучно распахивающих рты, заставил главу рода побледнеть ещё сильнее.

— Матвей! — рявкнул он, едва младший сынок соизволил взять трубку. — Что ты натворил, сукин ты сын⁈

В голосе отца прозвучали с трудом сдерживаемые слёзы.

— Отец, что случилось? — самодовольно отозвался тот. — Я здесь отдыхаю после дел праведных. Чего ты орёшь?

— Ты похитил сестру Корсакова! Ты дебил! Ты всех нас подставил! Он здесь пытает твоих братьев! Где ты, мать твою?

Несколько секунд с той стороны звучала лишь тишина.

— Матвей! — требовательным тоном рыкнул глава рода.

— Так, значит, я теперь наследник? — задал неожиданный вопрос мой бывший одноклассник.

— Да что ты мелешь, ублюдок⁈ — зарычал мужчина. — Немедленно верни Корсакову, или я тебя изгоню. Ты меня слышишь?

— Нет, — отрезал Матвей. — Пока ты не назовёшь меня наследником рода Мироновых, я ничего не стану делать. Пусть Корсаков вас мучает, мне-то что? Стану последним выжившим в роду и получу главенство.

— Ты ублюдок, мать твою, — прошипел глава рода. — Хорошо, я назначу тебя наследником рода. В обход твоих братьев. Теперь доволен?

— Вот теперь другой разговор, — согласился тот. — Сейчас привезу эту дурочку. Нет, ну как же удачно получилось-то…

Он бросил трубку, и его отец перевёл взгляд красных глаз на меня.

— Ты всё слышал. Отпусти моих детей. Я сам за этого выродка отвечу. Пожалуйста, Иван. Клянусь, я не знал.

Я кивнул, и оба сына перестали извиваться на полу. Теперь они мирно спали. Размеренно и глубоко, как будто ничего только что не случилось. Усевшись в кресло для посетителей, я закинул ногу на ногу.

— Ждём, Лев Семёнович, — объявил я.

Он так и не поднялся с пола, просто подгрёб обоих сыновей к себе и, обняв их, сидел, чуть покачиваясь. Мог бы он защищаться? Да нет, конечно. Мало того что его сын напал на семью целителей, так я ещё и приближённый будущей императрицы. Это Матвей мог быть идиотом и ни о чём не знать, глава рода был обязан держать руку на пульсе.

Несложно догадаться, что раз я здесь, а снаружи до сих пор не ломятся силовики, останавливать меня уже никто не станет. А государыня не простит нападения на целителя. Мою семью задели, значит, и на меня покушались. Наказание непременно будет, но Лев Семёнович может пожертвовать младшим сыном, чтобы сохранить семью.

Во двор въехал автомобиль с гербом Мироновых. Я повернул голову на звук и вновь воспользовался даром. Сестра была в машине, судя по всему, напуганная, но не пострадавшая.

— Идём, — велел я, первым поднимаясь на ноги.

Лев Семёнович кивнул и медленно встал, я положил руку ему на плечо и повёл впереди себя. Мы прошли через особняк и вышли на крыльцо как раз к моменту, когда Матвей вытащил Катю из машины.

Он толкнул её в спину, заставив упасть на колени, и с самодовольной улыбкой крикнул:

— Что, Ваня, понравилось? Смотри, как твоя сестрёнка передо мной на коленях стоит, и я могу сделать с ней всё…

Он не сумел договорить. Сложно разговаривать, когда все твои кости выворачивает из тела. Выпученные глаза Матвея лопнули, выскальзывая из черепа, сама голова сжалась, выдавливая содержимое наружу.

Вскрикнувшая от ужаса Катя рванулась прочь, а под моей рукой задрожал глава рода Мироновых. Я отпустил его и двинулся к сестре. Она рванула ко мне со всех ног, и тут грохнул выстрел.

Я подхватил сестру, закрывая её спиной от главы рода Мироновых. Но он уже никому не мог угрожать. Пуля, размозжившая голову Льва Семёновича, не оставила ему шанса на месть. Водитель, который меня привёз, убрал ствол и двинулся к воротам.

Из машин, которые за это время успели подъехать к особняку Мироновых, хлынула толпа вооружённых мужчин. Среди них я легко опознал Родионова, хоть старший офицер и надел шлем, прикрыв лицо щитком. Платон Демьянович шёл по территории особняка и лично контролировал, чтобы выживших не осталось. А спецназ жандармерии, вперемешку с людьми Долгоруковых, зачищал охрану.

— Всё закончилось, — погладив рыдающую сестру по спине, прошептал я. — Ничего не бойся, я с тобой. Пойдём отсюда, тебе больше никто не посмеет угрожать.

Оставаться и смотреть, как Железная Екатерина исполняет своё обещание, отмывая собственное имя от позора, я не горел желанием. И сестре это было не нужно. Но доверия к императрице у меня больше не будет.

Глава 2

Кремль, рабочий кабинет её императорского величества.

— Ты обещала моей дочери защиту!

Анастасия Александровна не сдерживала гнева, глядя на сидящую перед ней императрицу. По бокам от неё стояли бойцы Долгоруковых, однако вмешиваться не спешили — приказа хватать Корсакову не было, однако если бы глава рода позволила себе что-то сделать, её мгновенно нейтрализовали бы.

Да, целителя вырубить — это не обычного человека накачать. Потому в стволах ждали своего часа лошадиные дозы снотворного. Обывателя они бы убили, целителя уровня Анастасии Александровны усыпали бы на полчаса. Сама магия защищает целителей от любых седативных средств.

И хотя по мнению командира охранения стоило бы главу рода Корсаковых, смевшую кричать на императрицу, успокоить, он прекрасно понимал, что действовать без приказа никак нельзя. Не первый год при дворе, насмотрелся всякого. Сейчас вмешаешься в разговор двух старых подруг и выйдешь крайним. Императрица с Корсаковой помирятся, а ему в личном деле такого напишет начальство, что потом на улице только милостыню собирать останется.

Екатерина Юрьевна, обнимающая бокал с тёмным напитком, выглядела неважно. Несмотря на свой достаточно молодой возраст, сейчас государыня походила на пятидесятилетнюю. Осунулось лицо, проступили морщины, взгляд погас.

— Я