Сердце монстра - Максим Томилко

страшные истории, и никак не реагируя на подробности ужасных смертей, тут же согласился с тем, что удача может выручить даже в самой, казалось бы, безнадёжной ситуации. И один счастливчик, попросту выброшенный назад неожиданно закрывшимся Барьером, — лучшее тому подтверждение.

Старуха-колдунья и молодой чужестранец за время пути превратились в своеобразных изгоев. С ними старались даже не разговаривать лишний раз, но, похоже, такое отношение ничуть их не тяготило. Они ехали позади отряда, ведя спокойную, неторопливую беседу. Неизвестно, что рассказывал старухе Уруй, но она несколько раз взрывалась резким клокочущим смехом, хлопая сухими морщинистыми ладошками по луке седла, а на лице чужестранца появлялась лишь лёгкая, приятная улыбка. Разумеется, это сразу же стало поводом для насмешек. Но шутки мгновенно прекратились после того, как Уруй, услыхав одну из наиболее сальных скабрёзностей, одним ударом меча обезглавил шутника-кентавра. На дерзкое убийство своего товарища наёмники отреагировали по-разному: кто-то тут же обнажил оружие, намереваясь отомстить чужестранцу; другие же поспешили отвести взгляд, не считая нужным связываться со столь опасным чужаком, то ли в душе признавая правоту Уруя; а кое-кто откровенно приценивался к оружию и доспехам убитого, не без основания рассчитывая поживиться за его счёт. Неизвестно, чем закончилась бы эта история, не вмешайся тогда Верховный Маг. Но Сивайн окинул труп равнодушным взглядом и сказал, обращаясь главным образом к барону:

— Он сам виноват. Его долю разделим на всех.

Велий задумчиво потёр свой шрам. Не магический, не ритуальный, а самый обычный след от клинка, который прошёл между глаз, чудом не лишив барона зрения. Спорить с Верховным Магом не стоило, да и судьба дерзкого чужестранца была решена ещё тогда на окраине столицы, у Старого Дуба, где когда-то вершили суд над разбойниками. И он молча кивнул, соглашаясь с решением Сивайна. Быстро распределив оружие и доспехи убитого между остальными воинами, отряд продолжил свой путь.

Каменистая безжизненная земля вскоре стала покрываться невысокой чахлой растительностью, и наконец вдали, у самого горизонта показался большой тёмный лес, зажатый между причудливыми нагромождениями острых чёрно-синих скал. На опушке леса они наткнулись на останки воинов из первого отряда. Хищное зверьё успело потрудиться над трупами, растащив куски тел по округе, но свежие следы молний, насквозь прожигающих доспехи, никуда не делись. Люди молча спешились и, не сговариваясь, принялись собирать останки в одну кучу, готовя большой погребальный костёр. Только ленивые кентавры, да хищные гарпии безучастно наблюдали за ними, даже не пытаясь чем-то помочь.

Лишь когда огненные языки пламени взметнулись вверх, заполняя поляну красным дрожащим светом, Верховный Маг нарушил молчание:

— Это чудовище смогло укрыться от стрел и заклинаний за плотной завесой своей магии и молниями разило наших парней наповал. Когда пал последний воин ушёл и я.

— Я видел тела, разрубленные чем-то. — внезапно произнёс Уруй, не сводя с Мага пристального подозрительного взгляда, — И таких там было немало.

— Горгон сумел наложить на нас заклятие безумия, и некоторые воины стали убивать друг друга. — спокойно пояснил Сивайн и добавил: — Это страшная химера Древних. Нам следует быть очень осторожными.

Уруй согласно кивнул и отошёл к старухе, которая уже несколько раз безуспешно пыталась сесть в седло.

— Не нравится мне эта история, Лиара. — он помог ей взгромоздиться на лошадь, подал поводья и продолжил, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Если вдруг начнут происходить какие-то странности, поспеши укрыться в лесу. Возможно, это спасёт тебе жизнь.

— Думаешь спастись в лесу от порождений Про́клятых Земель? — колдунья с сомнением покачала головой.

— Не знаю, как здесь, а у нас говорят, что самый опасный зверь — это человек, — Уруй ловко вскочил в седло и весело подмигнул колдунье.

Старуха смерила его долгим пронзительным взглядом, вновь пытаясь проникнуть в мысли, но этот странный парень словно отгородился от всех высокой каменной стеной. Ощущались лишь слабые отголоски его эмоций, да ещё терпкий, ни с чем не сравнимый запах смерти. Она молча кивнула и тронула поводья.

Лес встретил их странной гнетущей тишиной. Ни пения птиц, ни шелеста листьев. Даже ветер, залетая в густые кроны деревьев, тут же замолкал, словно испуганный ребёнок. Да и сами деревья росли очень необычно — искривлённые, закрученные в спирали стволы, создавали такие сложные переплетения, что весь лес казался единой гигантской сетью, способной без труда поглотить и гораздо более многочисленный отряд. А ещё туман. Тоже странный и оттого пугающий своей неестественностью. Не привычно белый и однородный, а скорее светло-жёлтый, слабо мерцающий в сумерках зеленоватым и фиолетовым отливом. Он непроницаемым полотном стелился у поверхности земли, по пояс скрывая идущих впереди эльфов-разведчиков. Лошади недовольно фыркали, спотыкались и отказывались продолжать путь.

Барон Велий оценил ситуацию и подал сигнал к привалу. Заночевать решили у большой расщелины отвесной скалы из чёрного базальта. Каким-то чудом в плотных слоях тумана удалось отыскать родник, а просторная поляна у подножья скал создавала просто идеальное место для привала.

— Плачущие Камни, — сказала Лиара, спешившись у огромного валуна. — Смотри.

На камне проступала вода. Она собиралась в капли и медленно стекала вниз, оставляя на поверхности тёмные, влажные дорожки.

— Говорят, это слёзы погибших в Про́клятых Землях, — прошептала старуха. — Они плачут, потому что не могут уйти к своим Богам. Барьер не пускает.

— Интересная штука этот ваш Барьер. Откуда он взялся? — Уруй бросил на валун беглый взгляд и, спешившись, быстро снял с лошади седло.

— Никто не знает. Наследие Древних.

— А кто такие Древние?

— Великая раса чародеев. Они жили здесь от сотворения Мира, достигли небывалого могущества и практически сравнялись с Богами, но истребили друг друга в Великой войне и канули в Лету…

— Печально… — задумчиво произнёс Уруй, расстилая на земле длинный, тяжёлый плащ из дублённой свиной кожи, и неожиданно спросил: — Этот старик в клетке твой знакомый? Ты так странно смотришь на него.

— Это Морвент. Когда-то его имя знал каждый житель Империи. Я думала, он давно сгнил, а он сидит себе и наслаждается жизнью. Разве это справедливо?

— Я не знаю его истории, но выглядит он неважно. По-моему, ему недолго осталось.

— Он ещё всех нас переживёт. — раздражённо фыркнула старуха. — Помяни моё слово — привезём в столицу змея, и император тут же дарует ему свободу. Десятки тысяч загубленных им жизней против сорока лет забвения.

— Сорок лет — это очень много. Поверь, я знаю о чём говорю. Но и наказание должно быть соизмеримо проступку… — Уруй замолчал, взглянул в темноту леса и повысил голос: — Тебе что надо, пернатая?

— Заметил всё-таки. — прохрипела темнота голосом одной из гарпий, — Когда ты умрёшь, я с удовольствием съем твои