Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

пять тысяч, пять дней марша. Лентул в Остии, десять тысяч, но с флотом и укрепленным лагерем. Цезарь где-то в тени, сила неизвестна. Наши силы – девяносто тысяч, но город – наша ловушка. Осаждать нас здесь – мечта любого римского полководца.

– Мы должны выйти в поле, – мрачно произнес Мутил. – Как всегда.

– Не просто выйти, – сказал Дазий, тыча пальцем в карту. – Здесь, к северу от города, за Тибром. Равнина у реки Кремеры. Она достаточно открыта для нашего численного преимущества, но есть лесистые холмы на флангах. И главное – Метелл будет вынужден наступать по узкой дефиле между холмами и рекой, если мы займем позицию здесь.

– Классическая западня, – пробормотал Диодот. – Они ее знают.

– Они ее знают, но у них нет выбора, – возразил Агенобарб своим тихим, шелестящим голосом. – Их задача – деблокировать Рим и разбить нас в генеральном сражении. Медлить они не могут. Каждый день слухи о падении города сеют панику в их рядах и удваивают решимость в наших. Они пойдут в лоб. Я… позабочусь, чтобы их разведка видела только то, что мы хотим.

– А что с Лентулом? – спросил Неоптолем.

– Его сдержит угроза с юга, – сказал Спартак. – Луций Либо сформирует из горожан… нет, не ополчение. «Рабочие когорты». Они начнут строить вал и частокол на всех подступах к Риму с юга, создавая видимость подготовки к долгой осаде. Лентул не рискнет атаковать укрепленную позицию с малыми силами. Он будет ждать Метелла или Цезаря.

– И наш главный козырь? – спросил Леонтий, и его голос дрожал от возбуждения. – Огонь? Горшки?

– «Адская вода» будет применена, – Спартак посмотрел на Махара. – Готовы ли «огненные возы»?

Сириец кивнул, не разжимая губ.

– Да. Десять колесниц. Но… – он тяжело вздохнул, – но запасы истощены. Смолы, селитры, серы… После этого сражения, даже если мы победим, на крупную операцию не хватит. Нужны новые источники.

– После этого сражения, если мы победим, источники будут у нас, – сказал Спартак. – Теперь – о новом. Леонтий, отчет о «птичках».

Грек оживился.

– Ручные «огненные горшки»! Да! Мы уменьшили заряд, сделали корпус из обожженной глины с ручкой. Бросок на тридцать-сорок шагов. Пращники могут метать это до ста шагов. Взрыв и осколки. Эффект… ужасающий в ближнем бою. Мы сделали три сотни.

– Распределить между отборными штурмовыми группами. Использовать только по моему сигналу или в критической ситуации.

– А «гнезда»? – спросил Махар.

– Закладные заряды для подрывов стен мы не используем. Но приготовьте их для минирования возможных путей отхода, если что-то пойдет не так.

Совет продолжался еще час. Распределялись полосы обороны, ставились задачи коннице (у самнитов была хорошая легкая конница, у понтийцев – тяжелая катафрактария), планировались работы по инженерной подготовке поля боя – скрытые ямы-ловушки («лилии»), засеки на флангах. Спартак говорил четко, конкретно, его решения были быстрыми и неоспоримыми. Он снова был тем холодным машинистом войны, каким стал после гибели Крикса. Но внутри, в том месте, где жил Алексей Вяткин, шевелилась тревога. Он переигрывал римлян тактически, но стратегически баланс был хрупок, как тонкий лед. Одно поражение – и Конфедерация рассыпется, как карточный домик. Союзники предадут, свои запаникуют.

Когда все получили приказы и начали расходиться, он остановил Агенобарба.

– Два особых задания.

– Слушаю, командующий.

– Первое: удвой слежку за понтийскими стратегами. Все их контакты, все гонцы. Если найдешь след переговоров с Метеллом или Лентулом… действуй по своему усмотрению. Без шума.

– Будет сделано.

– Второе: Цезарь. Мне нужна любая информация. Где он? Что делает? Кто с ним? Я чувствую, что он – главная угроза. Больше, чем Метелл.

– Займусь лично, – кивнул Агенобарб и растворился в предрассветных сумерках, как и подобает тени.

Спартак остался один. Восток начинал алеть. Дым над Римом окрасился в кроваво-розовые тона. Он смотрел на этот дым и думал о цифрах. Десять тысяч погибших. Тридцать пять тысяч врагов на подходе. Девяносто тысяч своих, держащихся на силе воли, страхе и обещаниях. Он думал об этике. Оправдывает ли цель средства? Можно ли построить мир свободы, утопив его в огне и крови? Он не находил ответа. Ответы были у политиков и философов. У него же была только задача. Выжить. Победить. Идти вперед.

Он спустился с Капитолия. Город просыпался. Из-за обломков на него смотрели глаза – полные ненависти, страха, надежды или пустые от отчаяния. Он шел по Священной дороге, и за его спиной, как призрак, тянулся длинный шлейф дыма – от Везувия, от стен Красса, от улиц Рима. Шлейф войны, которую он начал и которую теперь должен был вести до конца. До полной победы или полного уничтожения.

А на горизонте, за холмами, уже стучали в стройном ритме легионные барабаны Квинта Цецилия Метелла Пия. Они били по земле, как гигантское сердце возмездия. Последнее сердце Республики.

Бой за выживание нового мира начинался.

Глава 2 Клятва на стали и земля под ногами

Три дня. Семьдесят два часа лихорадочной, бешеной деятельности, в которой смешались инженерный расчет, политическая интрига и грубая сила. Армия Конфедерации, словно гигантский раненый зверь, выползла из дымящихся ран Рима и расползлась лагерем на северных полях, у реки Кремеры. Лагерь не был похож на римский — идеальный квадрат, обнесенный рвом и валом. Он был скорее огромным военным поселением, разделенным на три отдельных, но соприкасающихся городка: сектор Спартака с его ветеранами-рабами, сектор самнитов Мутила и сектор понтийцев.

Именно к понтийскому сектору на четвертое утро направился Спартак в сопровождении только Дазия и десятка телохранителей. Он шел не как повелитель, а как союзник, но его появление вызвало волну напряженного молчания. Понтийцы — дисциплинированные, закаленные в боях с Римом и между собой воины — смотрели на него с немым вопросом. Их царь мертв. Их командиры — Неоптолем и Диодот — были умелыми тактиками, но не харизматичными лидерами. Они стояли на распутье, и каждый солдат это чувствовал.

Неоптолем и Диодот встретили его у входа в свою походную палатку, бывшую палатку Митридата, трофей, захваченный еще в Малой Азии. Роскошный пурпур был вылинявшим, на ткани виднелись заплаты.

— Стратег Спартак, — отрывисто кивнул Неоптолем. — Войско собрано, как ты и приказывал.

— Я пришел не для отдачи приказов, — сказал Спартак, останавливаясь так, чтобы его голос был слышен не только стратегам,