Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

По всему выходило, что Богдан позаботился и приставил ко мне телохранителей.

* * *

Вскоре пришёл сигнал о приближении татар.

— Начали! — тихо передал я по цепи.

И пошла потеха.

Воины звенели саблями, лупили плашмя по телегам. Кто-то завопил, будто его режут, и упал, схватившись за живот. Я сам выхватил клинок и заорал что-то матерное, для убедительности. Со стороны это должно было выглядеть как настоящая бойня.

Татары вылетели из-за поворота на полном ходу и заулюлюкали — обрадовались, что успели. Я краем глаза отметил главное, головы татар опущены, копья наперевес. За луки никто не схватился. Боялись своими же стрелами купцов и украденного мастера посечь, за которым их сюда отправил хан Ахмат.

Расстояние сокращалось быстро. Триста шагов. Двести. Сто. Шестьдесят. Я посмотрел на Богдана, который ждал моего знака, и поняв, что пора, я махнул рукой.

— БЕЙ! — закричал я.

С холма ударили четыре сотни арбалетных болтов разом. Тетива зазвенела одновременно. Передние ряды татар словно споткнулись, а кони полетели кубарем сбрасывая через головы своих всадников. А следом, в задние ряды, начали ложиться гранаты.

— Ба-бах… ба-бах-ба-бах… бах.

Поднялись серые клубы дыма. И татарские всадники, вместо того чтобы развернуться… кони понесли их в нашу сторону.

— Готовьсь! — заорал я.

Сотня у телег вскинула арбалеты.

— Дзынг, — и второй залп снёс тех, кто ещё держался в сёдлах. Татар оставалось уже совсем мало…

— За мной! — закричал я, направляя коня на татар.

Один татарин вылетел прямо на меня. Молодой, с перекошенной мордой и копьём наперевес. Я ударил первым, по нагрудной чешуе, чуть ниже, в живот. Копьё ушло по самую перекладину. Татарин охнул, и меня чуть не выдернуло из седла. Благо вовремя отпустил древко.

— Сцука, — пробормотал я, выхватывая саблю и отбивая удар следующего.

Добить его я не успел, меня опередил Ратмир. Ударил сбоку и сбил его с лошади, где чей-то конь проломил татарину череп.

— Должен будешь, — бросил он и поскакал дальше.

Меньше чем через три минуты с начала боя, татары, кто уцелел, начали кидать оружие. Ну а тех, кто не бросал, быстро убивали.

— Победа! — закричал я.

Дружинники подхватили…

— Ура! — с холма начали спускаться арбалетчики, держа оружие наготове на случай, если сдавшиеся надумают сопротивляться.

* * *

Я слез с коня. Тут же приказал десятникам и сотникам доложить о потерях. Через несколько минут мне сообщили, что раненых двенадцать, тяжёлых нет, убитых тоже.

— «Триста сабель против нас, и ни одного убитого, — подумал я. — Это уже не везение. Это, нахрен, чудо!»

Вскоре подошёл Богдан.

— Семь десятков пленных насчитали.

— Это с тяжёлыми?

— Нет, без. С тяжёлыми больше.

— Тяжёлых добиваем, а остальных вяжем. — И тут же добавил. — Тех, кто на ногах не стоит, в расход. На себе никого не тащим.

— Понял, — ответил Богдан.

Через минуту он подвёл двоих татар, оба в чешуйчатых доспехах побогаче, видать, из командиров. Ратмир был уже рядом, достал кинжал и помахал у их лиц.

— Говорите, где ваш лагерь и сколько там осталось!

Старший молчал. Ратмир аккуратно провёл остриём по щеке, оставив на ней кровавую царапину. Второй, помоложе, увидев это, побледнел и дёрнулся.

— Шесть вёрст примерно отсюда, — поплыл тот, кому порезали щёку.

— Сколько охраняют? — спросил я.

— Десяток воинов!

— Почему так мало? — спросил Богдан.

— Там остались только перекладные лошади и припасы!

— Спасибо, — сказал я. — Видишь, как всё было просто. — Потом положил руку на плечо тому, что остался цел, но с бледным лицом. — Да не боись ты. Если своим ходом пойдёшь и работать справно будешь, поживёшь ещё немного.

Это окончательно сломало молодого воина, и он обоссался.

— Фу, блин… — отпрыгнул я. — Как тебя вообще в набег взяли. — И повернувшись к Богдану, сказал: — Уведи их к остальным. Потом бери Ратмира и полсотни дружинников, зачищайте лагерь. Лошадей и телеги сюда.

— Сделаем.

Они умчались. Я же подозвал одного из дозорных.

— Скачи в Курмыш. К Алёне. Передай дословно, что живой, целый, скоро буду. Слышишь? Дословно.

— Исполню, боярин, — парень кивнул и сорвался к своему коню.

Меньше чем через полтора часа Богдан вернулся обратно.

— Взяли всех, без потерь с нашей стороны. Охрану положили легко, никто и сопротивления даже не успел оказать.

— Что захватили?

— Перекладные лошади, как и сказал пленник, — Табун голов на триста. Видимо, хотели побыстрее убраться отсюда. — Я кивнул, а Богдан продолжил. — Пятнадцать телег, в них зерно да мясо вяленое.

— Понятно, — сказал я.

Тем временем мародёрка шла полным ходом.

И как бы ни хотелось домой, я приказал снять с павших всё ценное. Доспехи, сабли, сапоги, пояса, кольчуги. Даже стёганые халаты велел забирать. Бабы постирают, выварят, а зимой любая одежда бойцу пригодится. Павших лошадей разделывали на мясо. Конина в голодную зиму тоже припас, а коптить мясо мы в Курмыше умеем. Остальных лошадей, что остались целы, уже отправили в сторону Курмыша, там их перекуют, подлечат, и всё в хозяйство.

Возвращались уже когда солнце начало медленно клонить за горизонт. Колокола ударили ещё тогда, когда мы только показались на дороге из-за дальнего перелеска. Народ повалил из ворот, бабы голосили от радости, мужики крестились, а мальчишки тут же занялись делом. Подбирали камни покрупнее и метили в пленных татар.

Один булыжник прилетел татарину в висок. Кровь потекла по щеке, но он даже не дёрнулся. Только посмотрел на пацана лет десяти, а тот нагнулся уже за следующим.

— Богдан, — повернулся я к сотнику, — прекрати это.

— Но люди же злятся, — возразил он. — Пусть выпустят пар.

— Мне плевать, — отрезал я. — Эти татары завтра выйдут ров копать и стены ставить. Зачем их потом лечить? Да и бесчеловечно это, кидать камни в связанного. Не доблесть, а дурь.

Последний аргумент сработал. Богдан выехал вперёд, привстал в стременах и крикнул.

— А ну стоять! Если ещё один камень полетит, того самого в поруб брошу вместе с ними! Связанным!

Шум мгновенно стих. Я подъехал ближе, окинул толпу взглядом, громко сказал.

— Слушайте сюда, это рабочие руки, — показал я на пленников. — Им ров углублять, лес валить, стены ставить. Хотите этим сами заниматься, пожалуйста, бросайте дальше. Только потом сами и копайте.

Кто-то в задних рядах что-то проворчал, но в нашу сторону больше ничего не летело.

* * *

В дверях терема меня встретили Алёна и Анфиса. Дочка тут же подбежала, упёрлась в ноги и подняла мордашку.

— Папа, всё хоошо? — буква «р» опять не вышла. — А то мама пакала.

Я посмотрел на Алёну поверх дочкиной головы.

— Анфиса, —