Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

— Не суетитесь, Петр Николаевич. Все живы, ну кроме вашей тупой скотины.

Точно! Николаич — глава Кибуца. Забелин пересекался с ним во время своего памятного доклада о хавийя.

— Помолчи, Салем! Что тут у вас, Иван? Почему сразу не сели?!

— Пилот пытался дотянуть до селения. Он, кстати, получил проникающее ранение груди, задето правое легкое, значительная кровопотеря, нужна срочная госпитализация. У югослава, похоже, существенное ухудшение состояния, так же желательна незамедлительная эвакуация в госпиталь. Доктор Роза предполагала возможность внутреннего кровотечения. Негритянка получила травму головы и, возможно, сотрясение. Нуждается в осмотре медиком. Остальные пассажиры отделались незначительными ушибами. — Забелин осмотрелся. — В салоне еще находилась молодая женщина в невменяемом состоянии. Мне кажется, ее выбросило наружу во время аварии.

— Я поищу. — Салем вскочил и пружинящей походкой отправился вдоль следа падения.

— Сделаем! — Николаич связался по рации с администрацией и срочно затребовал коптер с фельдшером. — И пошевеливайтесь, Семен тяжело ранен!

Воспользовавшись паузой в разговоре, Иван подошел к худощавому пареньку, сидевшему рядом с югославом.

— Как он? — спросил Забелин через переводчик.

— Плохо! Слободана нужно как можно скорей доставить в больницу!

— Уже вызвали коптер. Вы с ним земляки? Тебя как зовут?

— Андраж. Нет, я словак, а он серб. Но я его хорошо понимаю. Мы вместе бежали из рудников.

— Так Слободана мы с Федором у шехалей отбили, а тебя же вроде с аукциона выкупили?

— То так. Мы когда до дороги дошли, машины увидели. Слободан в кустах скрылся, а я на дорогу вышел. Думал, может, наши, а это хавики, хорошо хоть не шехали. Ну они меня и повязали. Вначале хотели на рудники вернуть, но кто-то сказал, что в Сууке[4] йурубы[5] за своих рабов хорошие деньги платят…

— Никого. Ни следов, ни крови, — объявил вернувшийся Салем. — А точно была девушка?

— Была. Точно была!

— Ну значит, только там ее искать, — хавийя ткнул пальцем в груду изрубленных туш сбоку от кабины. — Или под коптером смотреть.

Иван бросился к месту катастрофы, но был остановлен главой поселения.

— Если она там, ей уже не помочь. Давай о живых поговорим. У нас здесь только малый коптер остался. Пострадавших вместе с фельдшером мы в госпиталь на нем отправим, а вот с остальными как быть? На время мы вас всех в гостинице устроим, голодными тоже не оставим, но в Цитадель вас везти, извини, не раньше среды. С машинами сейчас туго, а тут еще вы работы подкинули. Так что поживете, осмотритесь. Если кто решит у нас остаться, будем только рады.

— А что с пассажирскими рейсами? Они же вроде через день с Новороссийска летают?

— Ага, летают. Обещают через месяц ежедневными сделать. Но там все места на месяц вперед раскуплены, причем чаще оптом.

— Только не говорите, что у вас брони нет, — усмехнулся Забелин.

— Бронь, конечно, есть, но у поселения и интересы свои неотложные тоже имеются. Одно дело попавших в беду спасать — тут дело святое. Другое — благотворительностью заниматься. Это тоже дело нужное, но не вперед обязательных дел.

— Я заплачу! — в голосе Забелина зазвучал металл.

— Не гоношись, парень. Нам твои гроши не к чему, тем более что мы тебе их и платим. А вот люди пусть поживут, осмотрятся. Может, кто и останется. Нам не гроши — нам люди нужны. Вы же все больше скандинавов да братьев славян выкупаете, а они после Цитадели все к себе на север едут. За два месяца у нас ни один не остался. Американцы вон уже в открытую поговаривают о сокращении своих расходов на выкуп рабов. Хотят часть средств перенаправить на поддержку развития систем гражданского общества у хавийя!

— Бред какой-то! Какая разница, какой национальности рабы? Мы что, только своих спасать будем? А шведы с поляками пусть в ошейниках, как собаки, ходят? И что еще за гражданское общество? У хавийя клановая структура! Они большими семьями живут, все друг другу кто сват, кто брат! Там оппозицию можно только из нищих гашанкадов[6] типа Кобаба с Каджисом, осевших в Сууке да Абгале, создать. Только и они против старейшин не пойдут, а если сдуру решатся, то их просто вырежут. Они же пушечное мясо — расходный материал!

— Говорю же, не гоношись. Американцы с французами без выгоды не чихнут. А от вас пока одни убытки. Барыш от торговли копеечный, а из семидесяти двух освобожденных рабов в Содружестве только пятеро остались. Так что ты сам — вольная птица, а вот подопечные твои пусть пару-тройку дней в Кибуце поживут, осмотрятся. Не бойся, насильно никого держать не будем.

Пришлось Забелину подчиниться.

Коптер с фельдшером забрал пострадавших и сразу же взял курс на Цитадель, где кудесник Леонид Михайлович уже готовит операционную. Близняшек, Андража и немца увезли в Кибуц, кормить и обустраивать на постой. А Иван остался на месте катастрофы помогать разбирать обломки и убирать трупы коровец. Провозились до темноты: прочесали загон и его окрестности, вывезли все обломки, разобрали и внимательно осмотрели каждую косточку, каждый кусок нарубленного винтами мяса, но девушку так и не нашли. Ни ее, ни ее следов, ни ее останков. Как в воду канула. По всем окрестным поселениям и фермам разослали ориентировку с просьбой сообщить, если такая объявится, и усталые отправились в поселок.

Салем звал Ивана остановиться у него в холостяцком жилище, обустроенном прямо на ферме, но Забелин предпочел поселиться в гостинице. И к подопечным поближе, и от людей отдохнуть хотелось. Просто закрыться в номере и посидеть, все обдумать спокойно. Как-то в глобальной борьбе на стороне Добра он немного расслабился, поддался романтическому настроению, забыл о порочности окружающего мира. Казалось бы, вот она — работа мечты: замиряй недружественных хавийя, освобождай обездоленных и получай при этом весьма достойное вознаграждение! Он ведь даже ни разу не воспользовался своим правом на отдых. Трудился по схеме 24/7. И страшно гордился достигнутыми результатами. Да и как не гордиться? За два неполных месяца и мирный договор с Гугудабэ[7] заключили, и двух бокоров[8] — самых ярых противников союза с Содружеством — сместили и заменили на лояльных, и прямую торговлю наладили! Почти сотню людей уже из рабства освободили! Койсы[9] Бари, Конфур и Сабти всем своим рабам дали свободу. На следующей неделе собрались организовывать экспедицию по кочевьям бади-адэ[10], освобожденных рабов вывозить