Призрачная свобода - Александра Торн

— Зато ребенок был бы жив и здоров! Я бы и минуты не колебался!

— У вас есть такой опыт? — поинтересовался Фонтейн, и господин в белом несколько смешался:

— Слава Богу, нет. Но я говорю о принципе!

— Принципе, — повторил Фонтейн. — Вон он что.

— Давно пора ввести Директиву принудительно! Тогда все эти бедняжки…

— Станут кучей подопытных кроликов для «МТ», — перебил его блондин. — Совет директоров описается от счастья в полном составе!

— А вы предпочитаете, чтобы дети страдали?

— Они все страдают из-за юридического крючкотворства, — заявил парень, — и эти дети, и существа, и родители. Ничего этого не было бы, если бы двести лет назад старые пердуны…

— Вы что, антиконвенционалист? — подозрительно осведомился господин в белом. Фонтейн тихо фыркнул. Он не первый раз видел с иголочки одетых богатых деток, которые пылко рассуждают о всеобщем благе. Акс перевел взгляд на бейджик на лацкане пиджака и прочел: «Теодор Эдвард Росс, 'Стандарт Либерти».

«Журналист», — брезгливо подумал Акс. Своры этих никчемных созданий рьяно осаждали его экспресс, особенно если билет покупала какая-нибудь звезда экрана. Интересно, гонораров за статьи хватает на стеймарские ботинки или на карманные расходы папочка подбрасывает?

Часы Фонтейна пискнули, подсказывая, что цветочный магазин вот-вот откроется. Акс расплатился за кофе и направился к двери, аккуратно обходя мебель. Аудитория в студии яростно клевала женщину с четками, и Акс даже немного ей посочувствовал, хотя понять религиозников никогда не мог.

Всякий имеет право на свои принципы и право их отстаивать, но ведь не за счет ребенка, которому не повезло в генетической лотерее! За почти два века существования Директивы миллионы детей успешно прошли рекомбинацию — да и сам Аксель чувствовал себя вполне довольным жизнью существом. Осталось только решить проблему с букетом и вернуться в экспресс, в уютную, а главное — прохладную атмосферу климат-контроля.

* * *

Девушка заботливо упаковала букет в затемненный конус с охлаждением, дабы изысканная композиция в белых и светло-голубых тонах пережила дорогу до депо. Аксель покинул магазин обедневшим на кругленькую сумму и неспешно пошел по улице, раскаленной солнцем добела. Миссия с букетом была завершена, и оставалось только одно дело, с которым Акс хотел покончить до возвращения в экспресс.

Наконец он увидел то, что искал — небольшой тупичок между двумя магазинами. Фонтейн постоял, прислушиваясь, и нырнул в тупик. Там он поставил конус с букетом на землю, подождал, пока за спиной мелькнет тень, и, резко повернувшись, сгреб преследователя за горло.

— Пссстиии… — захрипела жертва, суча ногами в полуметре от земли.

— Ну и какого черта? — строго спросил Фонтейн. Журналист отчаянно брыкнулся в его хватке, быстро багровея. Аксель разжал пальцы, и Теодор Э. Росс шлепнулся на колени.

— Зачем вы за мной крадетесь?

— Интервью, — нахально просипел представитель прессы и судорожно закашлялся. — Дадите мне интервью?

— Нет. Я не обсуждаю моих пассажиров.

— Насрать мне на ваших пассажиров, — неожиданно заявил щенок. — Боже мой, зачем же сразу так душить? Я еще и спросить ничего не успел…

— А зачем ждать, пока спросите?

Журналист сглотнул и на всякий случай отполз от Акса подальше. Фонтейн попристальнее всмотрелся в блондинистую физиономию. Сначала он решил, что щенку едва ли двадцать, но теперь подумал, что тот постарше, просто из-за мелких черт и смазливости кажется вчерашним школьником. А может дело в выражении лица…

— Зачем вам со мной говорить?

— Вы что, вчера с дерева слезли? Сами же видели, что творится!

— Где?

— Да на шоу! Это же дело Вайсбергов, сенсация на первой полосе, — Росс сунул руку в плоскую сумку, и Фонтейн положил ладонь на табельный револьвер, с которым никогда не расставался. Но щенок всего лишь достал планшет, что-то полистал и показал Аксу газетную страницу с огромным заголовком: «Да или нет: покончит ли дело Вайсбергов со свободным отказом от Директивы?»

— И при чем тут я?

— Так вы же существо! Вам наверняка есть, что сказать!

— Нет. Мне никогда не пересаживали донорские органы, на мне все само заживает.

— Да при чем тут доноры! Вся эта буча из-за свободного отказа от коррекции! А вас тоже дискриминируют, вы тоже пострадали…

— Я? — удивленно спросил Акс. — С чего бы?

— Ага, то есть вы из тех рабов, которые довольны своим рабством?[5] — тут же уцепился журналист. — Вас даже клеймят, как животных — и вы считаете, что это нормально?

Фонтейн несколько секунд рассматривал нахальную тварь, пока оная тварь не отползла еще дальше и не побледнела, когда уперлась спиной в стену дома. Акс шагнул поближе (у Росса вырвался испуганный вздох), наклонился и мягко произнес:

— Представляете, как вам будет неудобно, если я сейчас сниму рубашку, а на плече не будет никакого клейма?

— Н-но… вы же существо…

— А вы так уверены, что существ легко распознать с первого взгляда? Тогда чем же вы отличаетесь от, гм, прочих дискриминаторов?

Росс облизнул губы и быстро огляделся в поисках путей к бегству. Фонтейн опустил руку ему на плечо и слегка прижал к стене — аккуратно, чтобы ничего не сломать в худом теле.

— Пустите! — вякнул борец за равноправие. — Я в полицию заявлю за нападение!

— Это я заявлю, — добродушно сказал Акс, — за преследование.

— Я не преследовал!..

— Шесть камер на улицу.

— А?

— Шесть камер наблюдения зафиксировали, как вы идете за мной от самого кафе, караулите у цветочного магазина и снова идете следом.

— Откуда вам знать!

— Я считал.

Вид у журналиста уже был достаточно жалкий, и Аксель решил, что на сегодня с него достаточно педагогических усилий, но тут Росс выпалил:

— Если вы не существо, то откуда вам знать, что это за синдром — Чейза-МакКормака?

— Я умею читать, так же, как и вы. Нам, знаете ли, разрешают учиться в школах.

— А, так вы все же признаетесь? В том, что вы существо? — обрадовался журналист. Акс вздохнул и пробормотал:

— Некоторые люди просто тупые.

Ему часто вспоминалось, каким тоном это говорила Фан Тхи Линь, которую самые слабоумные представители человечества постоянно донимали вопросами, как живется с синтезированным мозгом.

— Так что насчет интервью? — перед носом Акса внезапно оказался диктофон.