Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

[Это правда. Правда, торговать она начала просто чтобы скрыть, что она тут незаконно, но все-таки стоит признать. До нее у меня внутри было куда менее уютно, чем сейчас.]

— Ладно, — пробормотала колдунья. — Ладно. Допустим, я облажалась. Допустим. Но ты… — она снова посмотрела на меня, и глаза у неё сузились. — Ты-то как вдруг разговаривать с ней стал? Ты знал что-то? Колись, знал ведь! Иначе не пошел бы прямо к этим часам! Что это? Какой-то ключ? Активатор связи? Я их помню, брала, проверяла, но ничего не почувствовала. Почему у тебя сработало?

Я посмотрел на часы в своей ладони. Они тикали.

Тик. Так. Тик. Так.

Ровно. Спокойно. Как будто где-то очень далеко, в моей старой мастерской, старик всё ещё сидел в кресле с закрытыми глазами, и его сердце продолжало биться в том же ритме, что и этот механизм.

Может быть, и продолжало…

Вдруг я с полной, абсолютно беспощадной ясностью понял, что — нет, не продолжало. Старик в кресле уже не дышал. И я знал это с того самого момента, как открыл глаза здесь, только не давал себе это произнести.

Входную дверь, к которой спускались три ступеньки, вдруг резко дернули, я услышал, как механизм брякнул. Я вздрогнул от неожиданности. Потом толкнули. Когда это тоже не помогло, постучали. Тяжелые удары, судя по всему, дверным молотком.

В этом, наверное, не было ничего странного, раз колдунья открыла лавку для посетителей. И для меня, слышавшего звук открываемой клиентами входной двери тысячи раз, в этом тем более не должно было быть хоть чего-то непривычного.

Но какое-то внутреннее беспокойство тут же родилось в груди и на дверь я посмотрел так, как смотрит оставшийся в одиночестве ребенок на дверь квартиры, в которую неожиданно начали звонить.

[Милый. К нам пришли. Я бы на твоём месте пока не открывала. Сперва тебе нужно окончательно закрепиться в этом теле. Иначе моим хозяином ты пробудешь недолго.]

Глава 2

Тяжелый стук в дверь повторился.

[Милый. Пожалуйста. Не открывай!]

— Подожди немного, — сказал я. Причём говорил скорее самому себе.

Мне нужна была минута. Не для того, чтобы принять решение, а чтобы понять, кто вообще его принимает.

Я посмотрел на свою руку. На указательный палец правой — тот самый, последней фаланги которого у меня не было последние тридцать восемь лет. Ещё с тех пор как его забрала циркулярная пила в мастерской Кузнецова.

Шевельнул им. Палец послушался. Странное это было ощущение, как будто вернулся старый знакомый, с которым ты давно попрощался.

Шестьдесят лет я провел у верстака. Жена умерла. Дочь живёт в Москве, со своей семьёй. Зятю я не нравился за то, что считал его слишком ветреным, со всеми его бесконечными новыми проектами и молодежными стартапами. Так что он постепенно вытеснил меня из ее круга общения.

Катя за такое дала бы дочери хороший втык. Но я не настаивал. Марина была уже взрослой девочкой и, если позволяла такое с собой творить, то это был ее выбор. Так что звонили они мне только по праздникам, а приезжали хорошо, если раз в год.

Маленькая квартирка, в которой пахло канифолью и кофе. Даже при том что средств на счету в банке у меня было более чем достаточно для покупки даже трешки, но мне это было просто не нужно.

Ещё у меня была мастерская по ремонту часов, полная тиканья, так въевшегося в мозг, что без него становилось неуютно. Список того, что надо купить завтра, на обрывке бумаги — я писал его вчера вечером, перед тем как сесть за часы. Хлеб. Чай. Лекарство от давления.

Всё это — было. И всё это — закончилось. Через тепло в пальцах и тихое «Тик. Так. Тик. Так» часов в моей руке.

— Эй, — голос колдуньи долетел до меня будто издалека. — Ты чего? Тебе плохо?

Я открыл глаза. Оказывается, я их закрыл.

— Меня зовут Пётр, — сказал я. Медленно. Не ей — себе. Проверяя, работает ли ещё моё имя. — И я — часовщик.

Помолчал.

— Нет. Я был часовщиком. Что произошло?

Последний вопрос я задал Лавке, и она, похоже, это поняла.

[Молодой человек, в чьём теле ты сейчас находишься, пришёл ко мне, взял эти часы, что-то с ними сделал — и упал. Его тело не умерло, но душа исчезла. Тело начало искать для себя новую душу, а из этого обычно не выходит ничего хорошего. Я уже хотела использовать остаток сил, чтобы запустить режим осады — чтобы то, что вселится, не смогло вырваться наружу. Но затем вдруг ощутила твою душу через эти часы. Ты идеально подходил на место моего хозяина. К тому же, притянув тебя, я могла избежать огромного числа рисков. Так что я позволила себе это сделать. Но клянусь: это первый и последний раз, когда я сделала что-то, что тебе навредило. Теперь ты — мой хозяин! И это тело тоже теперь твоё. Целиком и полностью. Не бойся.]

Я кивнул. А колдунья медленно выдохнула.

— Ну, допустим, будем знакомы. Наверное. Я — Ася, колдунья третьего ранга.

— Пётр, — машинально повторил я.

— Может, отпустишь меня, Пётр? — со смесью просьбы и претензии проговорила Ася.

[Настоятельно не советую.]

— Почему?

[Судя по тому, что она знала обо мне, пусть и частично, происхождение у неё ой какое непростое. Если она сейчас сбежит, то вполне может махнуть рукой на желание присвоить меня себе и доложит о произошедшем своим старшим. И тогда я уже не смогу защитить ни тебя, ни себя. К тому же, хотя переселение душ в нашем мире — не что-то прямо уникальное. И ты — в лучшем случае пятый или шестой такой человек. Если выяснится, что ты не местный, это почти гарантированно прямая дорога на разделочный стол.]

«Наш мир». Два слова, которые ударили сильнее, чем упоминание разделочного стола.

Понятно, что магия, колдуньи и живые лавки вряд ли могли существовать в моём привычном Питере. И переселение душ — не самое обычное явление. Однако одно дело — осознавать это подсознательно, и совсем другое — получить подтверждение напрямую.

[Пожалуйста, скажи, что ты не злишься на то, что я забрала тебя