Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

Похоже, Лавка восприняла моё молчание превратно.

— Не злюсь, — ответил я. — Не переживай.

И это была правда. Конечно, было неприятно терять ту жизнь, лишаться привычного быта. Понимать, что никогда уже не увижу дочь и внука. Но, откровенно говоря, после смерти жены, с которой мы были вместе больше пятидесяти лет, я как будто и не жил вовсе.

К тому же той жизни оставалось всего ничего, да и была она не самой комфортной. Язва, зрение плюс шесть, сколиоз, артрит пальцев, гипертония, постоянные мигрени. Всё таки шестьдесят лет работы в маленькой непроветриваемой мастерской, согнувшись над столом — не лучший рецепт для здоровой жизни.

Сейчас, находясь в совершенно здоровом теле, я пока не мог до конца осмыслить, насколько это было хорошо. Одно только отсутствие привычной тупой боли в пояснице стоило всех будущих неудобств.

Так что нет, я не злился.

Стук в дверь раздался снова. На этот раз ещё громче. К молотку добавился громкий мужской голос:

— Оперативная группа ОБЛИКа! Откройте! Мы знаем, что в лавке кто-то есть!

Ася побелела разом, как полотно.

[Не открывай! Я чувствую двоих за дверью. Оба сильные маги! Я не знаю, что такое ОБЛИК, но тебе в любом случае нельзя с ними разговаривать, пока ты не закрепился в теле! Любое воздействие на тебя магией может выбить твою душу в небытие!]

— А что будет, если не открою? — уточнил я.

[Ничего. Они не смогут войти. Мои стены крепче, чем они думают.]

Я помедлил. Посмотрел на Асю. Она стояла в золотых нитях, закусив губу, и смотрела на дверь так, как кролик смотрит на лисью нору — с тем отчаянным пониманием, что бежать некуда, но стоять на месте ещё хуже.

— Что такое ОБЛИК? — спросил я у неё.

— Отдел по Боевому Ликвидированию Инцидентов Колдовства, — выдавила она. — Это… это как полиция. Только для магии. Если они меня тут найдут…

Она не договорила, но и не нужно было. Черепа животных, нелегальный ритуал привязки, в принципе то, что она тут находилась явно без официальных прав — мне не требовалось знать местное законодательство, чтобы предположить, что всё это тянуло на серьёзные неприятности.

— У тебя есть права на магическую практику? — спросил я, повинуясь какому-то внутреннему чутью.

— Нет.

Разумеется, нет.

— Оперативная группа ОБЛИКа! — повторил голос за дверью. Терпения в нём стало заметно меньше. — Зафиксирована аномальная магическая активность по данному адресу. Откройте дверь, или мы будем вынуждены применить протокол принудительного доступа!

[ Милый, пусть применяют. Я выдержу.]

— Нет. Мы откроем, — покачал головой я.

[Но…]

— Игнорировать тех, кто стучит в дверь в рабочее время — невежливо. А игнорировать тех, кто стучит и представляется полицией — глупо. Если мы не откроем сейчас, они вернутся с подкреплением, и тогда разговор будет совсем другой. Даже если ты их сдержишь, о спокойной жизни можно будет забыть, — объяснил я.

За столько лет работы я усвоил одну вещь: с проверяющими нужно разговаривать. Тот, кто прячется, — виноват по умолчанию. Тот, кто открывает дверь и предлагает чаю, — в худшем случае получает штраф. А штрафы сейчас меня волновали в последнюю очередь.

[Ты уверен?]

— Уверен. Но мне нужна будет твоя помощь. — Я повернулся к Асе. — А еще мне нужно твоё слово. Если я скажу Лавке тебя отпустить, ты будешь вести себя тихо и делать то, что я говорю. Не ради меня — ради себя. Потому что если они увидят тебя в золотых нитях посреди ритуального круга, я не думаю, что кому-то из нас станет легче.

Ася уставилась на меня. В глазах читалось сразу несколько вещей — недоверие, расчёт, страх — и, где-то под всем этим, проблеск чего-то, отдалённо похожего на надежду.

— Ты… ты серьёзно? Ты меня не сдашь?

— Я серьёзно. Но учти: одно лишнее слово или движение — и это обещание аннулируется. Мы понимаем друг друга?

— Понимаем, — быстро кивнула она. — Да. Клянусь Матерью Сумерек, буду тише воды.

Я понятия не имел, кто такая Мать Сумерек, но клятва прозвучала достаточно серьёзно.

— Отпусти её, пожалуйста, — сказал я.

[Если что, я против]

Золотые нити втянулись обратно в предметы, расставленные по кругу, и погасли. Предметы начали потихоньку расползаться по сторонам. Ася покачнулась, но устояла.

Тут же, не дожидаясь команды, она опустилась на колени и начала лихорадочно стирать мел. Черепа она похватала и запихала куда-то под прилавок с такой скоростью, что я даже не успел возразить.

— Выдохни, — сказал я, когда она подскочила. — Встань за прилавок. Спокойно. Ты — работница. Я тебя нанял. Ты тут продаёшь… — я обвёл глазами полки, — … что бы тут ни продавалось.

— Магические компоненты, амулеты, расходники для ритуалов, бытовые зачарования, — на одном дыхании перечислила Ася, занимая место за прилавком.

Руки у неё дрожали, но спину она выпрямила, и лицо приняло выражение усталой продавщицы, которую оторвали от важного дела. Надо признать — перевоплотилась она убедительно.

— Хорошо. — Я провёл ладонью по волосам, машинально пригладив их, и пошёл к двери.

На пороге стояли двое. Мужчина и женщина, оба в одинаковых тёмно-серых мундирах с гербом на левом плече — стилизованный глаз в треугольнике, под ним молния.

Мужчина — крупный, лет сорока на вид, с тяжёлой челюстью и короткой стрижкой. Женщина выглядела помоложе, поменьше, с собранными в хвост русыми волосами и цепким, быстрым взглядом, который за секунду обежал меня с головы до ног, потом скользнул через моё плечо в глубь лавки.

— Добрый день, — сказал я. — Прошу прощения за задержку. Был на складе, не сразу услышал.

Мужчина чуть приподнял бровь. На его лице ясно читалось: «За десять минут не услышал?». Но вслух он сказал другое:

— Старший оперуполномоченный Грибов, младший оперуполномоченный Лескова. Отдел по Боевому Ликвидированию Инцидентов Колдовства. — Он достал из нагрудного кармана жетон — тусклое серебро с тем же глазом-молнией. — Час и сорок минут назад наши датчики зафиксировали аномальный всплеск магической активности по данному адресу. Категория три. Не возражаете, если мы зайдём?

За шестьдесят лет ко мне в мастерскую приходили пожарные инспекторы, налоговая, санэпидемстанция, участковый и однажды — двое в штатском, которые интересовались, не чиню ли