Бездушный - Kornyal Walden

Тогда ты умрешь медленно, и по частям. Бррр! Я не раз видел такое со своими сородичами и другими обитателями Угрюмых Болот, запутавшимися в их паутине. И… с тех пор, как у меня появилась душа, вспоминать это было неприятно. Не только потому, что такая участь могла поджидать и меня. Но, к счастью, в человеческом лесу Красноглазых Пауков не было. Были лишь маленькие размером с… ерунду. А не с пару крепких лошадей, ростом каждый, как те!

«Здесь есть место, где этого много!» — предложил я, решив понравиться девочке.

Не знаю, откуда в моем разуме взялась идея «понравиться». Она там просто появилась сама собой, должно быть, в тот миг, когда я только увидел девочку. Я захотел ее сожрать, разумеется, но еще мне не хотелось ее спугнуть. Таким красивым и завораживающим было ее пение. Девочка покорно пошла вместе со мной на другую поляну, где и правда было полно грибов, и принялась их собирать под присмотром огромного монстра.

Я же в это время пытался сформулировать тревожащие меня вопросы.

«Расскажи о своем мире⁈» — попросил я, наконец, поняв, что не сумею сформулировать ничего конкретного просто в виду не знания этой конкретики.

Набрав грибов, девочка уселась посреди поляны, подперла обе щеки руками и крепко задумалась.

«Что значит, о моем мире?» — удивилась она. — «Миров разве что, много?»

Не повезло мне. Это был совсем незрелый детеныш, видать недавно появившийся на свет. Знала она наверняка мало. С другой стороны она, по крайней мере, не пыталась меня убить и не бежала с воплями без оглядки. Так что я решил все же рискнуть.

«Да. Я из другого… Места», — объяснил я, насколько она сумела понять. — «И здесь побывал только в этом лесу».

Ну и еще паре мест, куда меня призывали. Но о них я почти ничего не помнил, кроме привкуса крови и ран, что мне нанесли однажды длинным острым копьем враги того мага, что меня призывал. Озадаченная девочка принялась перечислять мне окрестности. Те, что знала. Это была ее родная деревня и еще несколько деревушек рядом. Река куда ее отец и братья ходили, чтобы ловить рыбу. Рыба вкусная. Я отметил про себя, что это надо запомнить. Еще там за лесом, вдалеке был замок графа. А потом город. И это все, что знала о мире девчушка. То есть, она знала, конечно, что есть и другие города, а тот большой город, поблизости — часть королевства. Но все это являлось в ее представлении лишь смутной картинкой.

Я уже хотел было ее сожрать. Даже приподнялся, чтобы было сподручнее. Но что-то меня удержало. Тело будто само опустилось обратно, и я обвился вокруг девочки, заставив испуганно вскрикнуть. Затем разомкнул объятия и уполз подальше в чащу леса, на случай, если она расскажет в деревне о моем появлении и сюда придут люди в доспехах с оружием, чтобы меня убить.

Внутри меня все клокотало. Я и сам не был способен понять, что это за чувство. Словно новое прикосновение к человеческому разуму пробудило во мне что-то. Сделало крошечную искру внутри ярче и сильнее. Так шаг за шаг, или ползок за ползком я переставал быть шорготом. Только об этом еще не догадывался.

В лесу было полно пищи. Поначалу я сожалел о том, что нельзя выдавать людям свое присутствие. Но затем понял, что еда без доспехов гораздо вкуснее. Свежие олени! Амм! Быстрые куницы и юркие ласки… Конечно, как они все назывались, я узнал уже потом. Но поначалу… каждый день приносил мне открытия. Нескончаемые и потрясающие! Так я узнал о том, что монстры, водившиеся на Угрюмых Болотах, были не особенно вкусными. Большая часть их на вкус и вид, по правде сказать, ужасна.

Мы снова встретились с девочкой спустя несколько циклов, когда ночное светило на небе сменилось дневным жв очередной раз. Девочка вновь пришла за грибами со своей корзинкой и опять совершенно одна. А еще, на этот раз, она принесла для меня угощение! Домашнюю выпечку. То есть, я понятия не имел, как называется то, что она положила на землю, пахнущее столь аппетитно, что я буквально подпрыгнул от одного запаха. И немедленно это сожрал, облизав языком даже землю на котором лежал восхитительный кусок черничного пирога.

Определенно эту девчонку нельзя было есть! Она представляла собой огромную ценность! За все месяцы, проведенные в лесу, я еще не видел ничего подобного. Так что пришлось мне снова установить телепатический контакт с ней.

«Откуда⁈ Что за зверь?» — деловито поинтересовался я. — «Какая его часть? Потроха, наверное, да?»

В ответ девочка призадумалась. Картинки замелькали в ее сознании с бешеной скоростью.

«Не зверь. Выпечка. Из свежего теста и черники», — сообщила она.

В голове девочки появился образ печи. И пшеничных полей, на которых работают люди, чтобы собрать урожай. Вначале картинки были смутными, но она все лучше осваивалась, учась общаться так же, как это делаем мы, шорготы. Я пораженно наблюдал за тем, как люди выращивают растения, а затем превращают их в муку, тщательно и терпеливо растирая меж огромных мельничных жерновов. Затем женщина, похожая на девочку замешала так называемое тесто и, о чудо, испекла пирог! Девочка принесла мне свою часть, не съев даже кусочка! Я был растроган. Вернее, я позднее понял, как люди называют это состояние. Тогда я решил, что мне стало просто не по себе. Неуютно и странно. Я даже на хвосте закачался, смутно сожалея, что она не попробовала пирог. Прежде, я никогда ни о чем не жалел. Разве что, получив острым копьем в бок о том, что не уклонился. Но то было скорее не сожаление, а просто недовольство и боль.

«Принеси еще!» — потребовал я.

«В следующий раз!» — пообещала девочка и принялась собирать грибы, за которыми пришла.

Я помог ей, надеясь, на щедрое угощение. Надеялся на что-то я тоже впервые. Прежде хищно предвкушал, подкрадываясь к очередной добыче. Но предвкушал лишь, когда уже был достаточно близко, чтобы ощутить дразнящий запах. Я никогда еще не представлял как съем то, чего не было в поле зрения. Наверное, лишь смутно желал встретить что-то съедобное, не более того.

Я проводил ее почти до самой деревни, опасаясь нападения диких зверей. Это было рискованно. Но черничный пирог того стоил.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как девочка стала регулярно наведываться ко мне с угощениями, которые приносила в своей плетеной корзинке. Я щедро обменивал