Императрица. Русско-японская война. - Вадим Владимирович Чинцов

Неплохо были осведомлены о России задолго до войны и многие другие офицеры и генералы, работавшие в штабах японской армии. Так, начальник штаба маршала Ояма генерал Кодама, которого считают автором плана войны с царской Россией, долгое время прожил в Амурской области.

Очень часто шпионские группы работали в качестве строительных рабочих над возведением укреплений, собирая точные сведения о размерах этих укреплений, тем более что русское командование во время русско-японской войны показывало исключительные образцы преступной небрежности и в отношении хранения военной тайны. Лавров схватился за голову, узнав при постройке портов подрядчикам-китайцам были выданы планы фортов. Более того, даже охрана этих фортов была организована из сторожей-китайцев.

Сбором сведений в пользу японцев занимались также мелкие торговцы — китайцы и корейцы. Они торговали русским табаком и японскими папиросами, местными лакомствами и безделушками и под этим предлогом успешно собирали нужные японцам сведения. Узнав, что у многих из русских офицеров служили денщиками китайцы, Лавров добился выхода приказа о запрете привлечения иностранцев к службе денщиками и в качестве иной рабочей силы в русской армии. В городах, где стояли русские части, эти «денщики» аккуратнейшим образом два раза в неделю собирались у японских агентов и давали им сведения о своих господах.

Для получения информации японским разведчикам в большинстве случаев не требовалось никакой хитрости или изобретательности. Нужно было только иметь «своих» людей в общественных местах и слушать то, что болтали многие офицеры, а иногда и солдаты.

Многие японские шпионы, офицеры Генерального штаба, «специализировались» в качестве содержателей публичных домов и курилен опиума. «Японские» улицы таких русских городов, как Владивосток, Никольск и другие, состояли почти сплошь из публичных домов. Число японских шпионов-сутенеров и содержателей публичных домов колебалось в среднем от одной трети до одной пятой всех японских подданных, проживавших в городах Дальнего Востока. И проститутки, и офицеры японского генерального штаба делали одно общее дело. Они не гнались за деньгами, а выкрадывали из полевых сумок, портфелей и карманов посетителей публичных домов различные документы.

Так, например, в городе Мукдене штаб-офицер Нагакио содержал четыре публичных дома, через которые собирал необходимые шпионские сведения для японского Генерального штаба. Лавров узнал о личности Нагакио только благодаря информации, поступившей от князя Катэда, завербовавшего в Токио офицера разведки Генштаба. Японский шпион для всех пропал — его тело так и не было найдено, а корпус жандармов с подачи Лаврова взялся ликвидацию публичных домов и опиумных заведений на подконтрольной ему территории.

Глава 2

В Порт-Артуре долгое время существовал публичный дом, открытый американской подданной Жанетой Чарльз. Помимо «обычного» для данного заведения занятия, шпионское ремесло в его стенах достигло чрезвычайно больших размеров. После закрытия полицейскими властями заведения Жанеты Чарльз в Порт-Артуре, она решила попробовать переехать в Мукден и там открыть публичный дом под названием «Северная Америка» для продолжения разведывательной деятельности в пользу Японии и ее союзников.

Только-только собрав проституток и начав получать прибыль, Жанет в один прекрасный день вторично потеряла источник своего дохода, причем за шпионаж японский куратор платил щедро, шпионаж приносил намного больше прибыли, чем деньги с проституток.

Жанет злобно смотрела на жандармов, выдворивших на улицу полураздетых проституток.

Те голосили, умоляли позволить вернуться в свои жилые комнаты. Жандармы в ответ лишь усмехались. Жанет сжимала в руке тяжелый саквояж, набитый пачками денег и монетами из серебра. Почувствовав пристальный взгляд, Джанет заметила своего японского куратора, одетого как нищий бродяга.

Направившись в его сторону, Жанет не знала о ведущейся за ней наблюдении оборванцами, на которых практически никто не обращал внимания, кроме лоточников и торговцев едой, опасавшихся за сохранность своих товаров. Поэтому как только Жанет сблизилась с японцем, который выдавал себя за китайца, за ним тут же начали слежку сразу пятеро мальчишек. Один из них немного понимал английский, на котором Жанет общалась с японцем и практически смог уловить смысл разговора.

Лавров в Мукдене смог завербовать предводителя шайки беспризорников. Дети китайцев попали на улицу не по своей воле — в основном их родители погибли от опиума или банального голода, не имея возможности заработать.

Шайка состояла из полусотни подростков, из которых трое были четырнадцати и пятнадцати лет, остальным в основном было десять-тринадцать лет. Их предводитель Киу взялся выполнять поручения Лаврова за трехразовую сытную кормежку, мелкие медные монеты и возможность всей шайке обрести крышу над головой — на краю Мукдена была закрытая недавно лавка, настоящий рассадник для наркоманов, в которой торговали опиумом, здесь же курильщики наркотика, обкурившись опиума, валялись будто овощи, пуская слюни.

Покончив с торговцем-китайцем, которого по-тихому удавили как и всех выявленных торговцев смертью, Лавров позволил беспризорникам жить в этой фанзе. Промежутки между деревянными столбами заполнялись плохо обожжённым кирпичом, а кладка редко была на известке, но больше — на глине. Главную часть постройки составляла крыша, поддерживаемая столбами, которые были закапаны неглубоко в землю. Двери жилых помещений фанзы как и во всех остальных китайских фанз очень легкие — нижняя половина из тонких филенок, на переплете верхней — наклеена бумага. Окна… но окон у китайцев нет; вся передняя стена состоит из легкого переплета больших двойных рам; наружные рамы открываются наружу и вверх, внутренние — внутрь и тоже вверх; на рамы наклеивается особая для этой цели приготовляемая плотная и достаточно крепкая бумага, пропускающая довольно света, но не для чтения и письма, например. Вот причина (да еще убийственная пыль на улицах в жаркое время года), почему в Китае больше, чем где-либо, больных глазами и слепых. Отсутствие стекол большая также помеха любопытству женщин видеть, что делается на дворе или на улице. Они, впрочем, в случаях, не терпящих отлагательства, попросту протыкают пальцем дырочку в оконной бумаге и смотрят… потом дырочки эти заклеиваются. Таким образом, по количеству маленьких заплаток на бумаге можно судить о степени любопытства хозяек дома.

Деревянных полов в таких фанзах нет, а вот у зажиточных — они кирпичные, крытые циновками; у того, кто победнее, как в этой опиумной курильне — земляные, плотно убитые. Потолки — бумажные; бумага приклеивается к сделанному из стеблей гаоляна переплету, который в свою очередь прикреплен к балкам. Печи заменены канами; каны — это глиняные нары, примыкающие к стенам во всю их длину; под канами проходят, нагревая их, трубы от очага в кухне, прихожей.

Благодаря такому устройству отопления в китайских фанзах сырости почти нет, несмотря на то, что большинство жилых помещений строится без фундамента.