Гром и молния. Том 1 - Amazerak

У пары человек из моего отряда имелся зачаток дара, и они умели укреплять тело. Шальной осколок им был нестрашен. Мне — тоже. В меня однажды даже пуля угодила — прямиком под ключицу, но рана оказалась поверхностной и быстро зажила. Поговаривали, будто сильного одарённого не то что пуля — снаряд не берёт. Но для остальных любое попадание могло стать фатальным.

Вскочили, побежали дальше.

Страшнее всего было возле хлева. «Шакалы» били именно по нему, как по единственному ориентиру. В одном месте крыша и стена оказались раскурочены, вокруг валялись обломки досок и щепки. В воздухе постоянно раздавалось противное, холодящее душу шуршание, и то там, то здесь хлопали слабые взрывы.

Саныч пристроился на обратном склоне пригорка, защищающего отряд от прямого огня неприятеля. Неподалёку в траве и среди кустов залегли ещё пяток жителей, в том числе женщина со снайперской винтовкой. Она расположилась на вершине и наблюдала за поселением. Большинство же женщин и детей эвакуировались на другие стоянки подальше от сражения, а Саныч с небольшим отрядом человек в двадцать или около того сдерживал наступление противника.

— О, наконец-то молодёжь подоспела! — проговорил хрипловатым голосом Саныч, обернувшись к нам. — Чего так долго-то? Патроны принесли? У меня патроны заканчиваются. Скоро «шакалов» нечем будет кормить.

Саныч — старик невысокого роста, сухой и жилистый. Голову его закрывала широкополая шляпа, а в руках он держал АКМС с разложенным прикладом. Саныч не раз за свою жизнь бывал в переделках. В память об одной из стычек у него остался шрам на левой щеке. А ещё Саныч владел странным даром, и его кожа могла в буквальном смысле слова делаться деревянной. Такого хрен убьёшь.

— Да, принесли, — сказа я и велел одному из парней разгрузить ранец, забитый пачками с патронами.

Вдруг неподалёку один упали две мины. Все распластались на склоне. Левее затарахтели автоматы.

— А вы хрена ли здесь столпились? — выругался на нас Саныч. — Не видите, как кроют? Ща бухнется сюда, всем бошки поотрывает.

— Знаю. Как обстановка? — спросил я. Конечно, мне было страшно, как и всем. Но то ли мой дар, то ли привычка придавали мне спокойствия.

— Да вот, лежим. «Шакалы» дома заняли, а мы высунуться им не даём. Их, конечно, теперь фиг два выкуришь их оттуда, — Саныч крякнул с досадой. — Окопались же, падлы! Ещё и минами сыплют. Если подкрепление к ним подойдёт, нас тут сметут всех.

— Откуда бьют?

— Да из-за реки, поди. Откуда ещё-то?

Я сконцентрировался на своей духовной силе, чтобы максимально укрепить тело. Почувствовал необычайную лёгкость — так всегда бывало, когда активизировались потоки внутренней энергии.

Приминая пузом жёсткую растительность, щекочущую руки и лицо, я заполз на вершину пригорка. Саныч — за мной. Я приподнял голову. В низине у самого берега реки раскинулся посёлок — несколько хлипких дощатых лачуг, сараев и старых трейлеров. Между домами стояли пикапы и микроавтобусы. Тут круглогодично проживал пара десятков рыбаков. Пастухи же использовали селение в качестве временной стоянки. Теперь там обосновался враг.

Я долго вглядывался в постройки, но «шакалов» не замечал. Но вот из-за ближайшего трейлера выскочил человек, перебежал открытый участок и скрылась за домом. За ним проследовал ещё один.

— Ну что, много увидел? — ухмыльнулся лежавший рядом Саныч. — В домах засели. Хрен выкуришь, я же говорю. Нам бы самим миномёты, а то и пушку! Что с этими пукалками сделаем?

— Много их там?

— Кто ж их знает. Побольше, чем нас. Даже пулемётчик есть. Возле синего дома засел, — старик показал пальцем на хибару, что находилась на возвышенности.

Очередная мина рванула совсем близко, я прижал голову к земле:

— Я выкурю их. Только поближе надо подобраться.

— Уверен, что получится?

— Да. Только дома могут погореть.

— Ну и хер с ними. Не жалко, — угрюмо буркнул Саныч. — Тут всё равно житья теперь не будет нам. Придётся в другом месте стоянку обустраивать. Ты только с машинами поаккуратней.

— Это как получится, — сказал я. — Постараюсь, конечно.

Мы сползли вниз к своим. Половину отряда, в том числе Лизу, я отправил на левый фланг, на другой пригорок, где в берёзовой роще сидели несколько бойцов Саныча. Мины почему-то туда не падали. Одного из пулемётчиков и парня с гранатомётом послал занять позиции туда, где трава погуще и кустов побольше.

В это время в дальней стороне посёлка загрохотала стрельба. А в рации звучали переговоры Кузнеца со своими бойцами. Это они работали — прижали шакалов так, что те не могли высунуться.

— Кузнец, это Гром, — сказал я, достав рацию из кармана разгрузки. — Слышно меня? Что у вас? Кузнец, приём!

— Я слышу тебя, Гром. Тут жарко. Мы их долбим из всех стволов. А ты как?

— По нам немножечко мины хреначат, но в целом нормально. В общем, в посёлок не лезь. Там скоро гроза начнётся.

— А мы туда и не лезем. Покажи им кузькину мать. Только под пули не суйся.

— Ага, постараюсь. Ладно, я пошёл. Конец связи.

* * *

Трагедия затронула весь род Скуратовых. Ламсдорфы и Фридриксы сообща вырезали почти всех сильных одарённых, сделав род жалким и беспомощным, а затем обокрали его.

Два года прошло с тех пор, как начался незаконный передел собственности. Гибли князья и их ратники, рода терпели убытки, а корпорации приходили в упадок, доставаясь на разграбление тем, кто объявил себя новыми хозяевами Москвы. После пятидесяти лет спокойствия снова наступил период распрей. А государь императора и первый министр Долгоруков молча взирали на то, как аристократы режут друг друга, формально не принимая ни чью сторону, но фактически своим бездействием поддерживая тех, кто учинил произвол.

Два дня назад произошло ужасающее событие. Гавриил Скуратов, глава рода Скуратовых, был убит в собственном особняке в Сокольниках. Вместе с ним погибли жена, старший сын, младшая дочь и слуги. Уничтожить главную ветвь Скуратовых приказал лично Фердинанд Карлович по прозвищу Итальянец — глава рода Ламсдорфов. Он уже связался с исполнительным директором корпорации Скуратовых и заявил, что будет только хуже, если род продолжит упорствовать.

Это и стало поводом, чтобы оставшиеся члены рода собрались сегодня в особняке Владимира Скуратова — брата покойного главы. Владимир погиб ещё в прошлом году, а теперь, после смерти Гавриила, старшей в