Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй

Она щёлкнула. «Применить изменения».

Экран погас. На секунду. На две. На три.

— Ну вот, — вздохнула Вита. — Сломала.

Темнота. Тишина. И где-то очень далеко, как будто за экраном, за стеной офиса, за самой тканью реальности, появилась строка. Не на мониторе — перед глазами. Светящаяся. Зелёная. Словно комментарий от вселенной, которую только что отредактировали без предварительного согласования.

«Изменения применены.»

Вита хотела сказать что-то едкое. Например: «Надеюсь, вы сделали резервную копию»,

Но не успела. Потому что пол исчез. Сначала она подумала, что потеряла равновесие — старая привычка падать с офисного кресла после бессонной ночи. Но кресло тоже исчезло. И стол. И компьютер. И кондиционер, который, кажется, вздохнул с облегчением.

Вита летела. Нет, не падала. Летела. Сквозь темноту, в которой мелькали слова, запятые, восклицательные знаки, сноски, комментарии, красные правки, зелёные комментарии «принять», синие — «отклонить». Сквозь строчки, которые складывались в абзацы, абзацы — в страницы, страницы — в главы. Сквозь текст.

— Это сон, — сказала она себе. — Это профессиональная деформация. Я переработала. Я сейчас упаду на пол офиса и ударюсь головой о ножку стола коллеги, и всё пройдёт. И завтра я приду, и напишу в заявлении: «Травма получена при исполнении, считайте как производственную».

Но она не упала. Она приземлилась. Мягко. На траву. Которая пахла… как в тех самых романах. «Пряный аромат вечерних трав, смешанный с влажной землёй и отдалённой сладостью цветущего жасмина» — да, именно так, чёрт возьми. Словно кто-то скопировал описание из «Пламени для истинной дракона» и вставил в реальность.

Вита открыла глаза. Над ней было небо. Но не обычное — с лёгкой рябью, как будто кто-то не до конца стёр линии форматирования. Рядом, в двух метрах, обнаружился труп лошади. Лошадь была белой, с роскошной гривой и, судя по всему, изображала нечто благородное, но сейчас она лежала на боку с выражением «меня убили ради драматического эффекта» на морде.

— Отлично, — прошептала Вита. — Лошадь. Мёртвая. Прямо как в дешёвом фэнтези. Не хватало только…

Она повернула голову и увидела три кристалла. Они лежали аккуратным треугольником в полуметре от её левой руки. Кристаллы были разного калибра: один размером с кулак, светился тускло-синим; второй — с теннисный мяч, переливался красным; третий — маленький, как горошина, отчаянно мигал зелёным, словно пытался привлечь внимание.

— … трёх кристаллов, — закончила Вита. — Конечно. Обязательный набор: большой, средний, маленький. Как в постельной сцене, только без постели. Где-то на горизонте виднелся замок. Очень стандартный замок. С крепостной стеной. С башнями. С флагом. С чарами. С драконом, который, кажется, мирно спал на самой высокой башне — тоже по стандарту.

Она медленно села. Голова кружилась. Она проверила руки — обычные, редакторские, с вечно сухими кончиками пальцев. Проверила карманы джинсов. В левом лежала распечатка. Та самая «Методичка». Вита вытащила её, раскрыла и ещё раз пробежалась глазами по своим правкам, которые были вписаны красивым каллиграфическим почерком.

«Любовь — не приказ.»

«Уважение отказа без потери сюжета.»

«Честный диалог сложнее недопонимания, но он того стоит.»

— Хорошие правки, — сказала она себе. — Я бы одобрила.

Она закрыла глаза. Открыла. Замок не исчез. Лошадь и кристаллы тоже на месте.

— Галлюцинации, — сказала Вита вслух. Голос прозвучал неуверенно. — От переутомления. Да. Я читала. При сильном стрессе возможны зрительные и тактильные галлюцинации. Слуховые тоже. Это просто… мозг решил отдохнуть. Очень оригинально. Спасибо, мозг.

Она потёрла виски. Потом ущипнула себя за руку. Больно. В галлюцинациях тоже бывает больно? Она не помнила. Она встала. Отряхнула джинсы. Поправила капюшон с кошачьими ушками на толстовке. Кошачьи уши в бреду выглядели логично — значит, мозг хотя бы сохранил чувство юмора

— Если это бред, — сказала Вита, — то мне всё равно, куда идти. А если не бред… то тем более. Потому что в реальности, где лошади дохнут ради пафоса, а правки становятся каллиграфией, выживает только тот, кто не теряет чувства юмора.

И пошла. Не оглядываясь на лошадь. Не трогая кристаллы. Потому что в галлюцинациях главное — не взаимодействовать с мелкими деталями. Иначе они становятся сюжетом.

Глава 3

Привет, избранная (увы)

Вита подошла к замку через двадцать минут ходьбы, три спотыкания о корень (который явно нарисовали с нарушением техники безопасности) и одно эпическое падение в яму с листьями. Яма, кстати, оказалась пустой. Без принца. Без дракона. Даже без ежа.

— Хотя бы так, — пробормотала Вита, отряхивая толстовку с кошачьими ушами. — В дешёвых романах в такую яму обязательно кто-то падает. Обычно героиня. И обычно на героя. Но мне, видите ли, повезло — я упала одна.

Она вылезла, отряхнула листья с капюшона и наконец увидела замок вблизи. Замок был… стандартным. До зубной боли стандартным. Крепостная стена, за которой наверняка было небольшое поселение. Серые стены, башни с флагами, подъёмный мост, ров с водой, в которой плескалось нечто, подозрительно напоминающее крокодила. Крокодил, заметив Виту, зевнул и отвернулся — видимо, не впечатлился.

— Даже крокодил меня не хочет, — сказала Вита. — Мы с ним одного поля ягоды.

Она подошла к мосту. Никто не вышел. Никто не спросил пароль. Никто не потребовал доказательств избранности. Вита уже хотела обрадоваться, что хотя бы здесь обошлось без пафоса, как вдруг… Ворота с грохотом распахнулись. И из них выбежали люди… Именно выбежали — с криками, воплями, размахиванием руками.

— Она пришла! — заорал первый, бородатый мужик в кольчуге на голое мускулистое тело, которая явно была ему мала.

— Избранная! — подхватила женщина с ведром, из которого выплескивалась вода (или слезы? Вита не стала уточнять).

— Истинная! Та, что перепишет судьбу! — завопил третий, парень с факелом, который он держал опасно близко к своим волосам.

Толпа, численностью человек пятнадцать, высыпала на мост и с разбегу попадала на колени. Буквально — попадала. Кто-то споткнулся, кто-то неудачно приземлился на острый камень, кто-то просто упал лицом в грязь, но по выражению лиц — это было частью церемонии. Вита замерла. Сделала шаг назад. Толпа на коленях подползла к ней. Да, подползла. Коленями по камням.

— Это… — начала Вита. — Это что за цирк?

— Не цирк, о Избранная! — воскликнул бородатый мужик, поднимая голову. — А исполнение древнего пророчества!

— Какого ещё пророчества? — Вита сделала ещё шаг назад. — И встаньте с колен. У вас кольчуга испачкается.

— Не можем, — прошептала женщина с ведром. — По этикету Избранной положено принимать коленопреклонение. Иначе судьба расстроится.

— Судьба? — переспросила Вита. — У судьбы есть чувства? Ей обидно, если я не даю людям ползать