Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан

— А вы научите нас готовить? — спрашивает Тесса. — Чтобы каша больше не убегала?

— Научу, — обещаю я. И понимаю — что бы ни случилось, как бы я ни попала в это тело и этот мир, эти дети сейчас зависят от меня. И я не могу их подвести. Не имею права.

За окном раздается колокольный звон. Тео вскакивает.

— Утренняя молитва! Мы опаздываем! Госпожа Агата всегда водила нас в часовню в семь!

Часовня. Молитва. Средневековье, судя по всему, или что-то похожее. И я понятия не имею, какие тут молитвы читают. Отче наш? Или что-то местное?

— Это обязательно? — спрашиваю я.

Дети смотрят на меня, как на сумасшедшую.

— Это же утренняя молитва, — повторяет Тео, будто это всё объясняет.

Ладно. Разберемся по ходу дела. Как и со всем остальным в этом безумном утре. Главное — не выдать себя. Что бы ни случилось, эти дети не должны узнать, что их новая смотрительница — самозванка из другого мира, которая понятия не имеет, что делает.

— Конечно, — говорю я, вставая. — Только я сначала обуюсь. Тео, покажешь мне дорогу? После вчерашнего… переезда я еще не совсем ориентируюсь в замке.

— Конечно, госпожа Клара! — Тео расплывается в улыбке. — Я покажу вам всё! И часовню, и библиотеку, и тайный ход в западной башне, и…

— Тео, — одергивает его Тесса. — Потом. Сейчас мы опаздываем.

Тайные ходы. Библиотека. Восемь детей. Средневековый замок. Утренние молитвы. И я — Татьяна Сергеева, московский повар, которая каким-то чудом должна справиться со всем этим.

Ну что ж. Начнем с молитвы.

Глава 2

Чужая жизнь

— Я сейчас вернусь! — кричу я детям и бегу обратно в комнату.

Обувь. Где же обувь? Не могу же я в часовню босиком явиться.

Озираюсь по комнате. У кровати — простые кожаные туфли. Не мои размером, но садятся идеально. Конечно, не мои. Ничего здесь не мое.

В углу замечаю дорожный сундук — тяжелый, обитый железом. Вещи Клары еще не разобраны. Хочется открыть, посмотреть, понять хоть что-нибудь, но…

— Госпожа Клара! — Тесса стучит в дверь. — Мы правда опаздываем! Отец Франциск не любит, когда опаздывают!

Отец Франциск. Запомнить — местный священник.

Быстро подхожу к зеркалу. Длинные золотистые волосы растрепались, торчат во все стороны. Платье — то самое серое, которое я второпях надела утром — помятое, простое. Явно не парадное.

Идти на молитву в повседневном платье, даже не причесавшись толком? Ну и ладно, пусть думают, что я эксцентричная. Или что у меня еще вещи не разобраны. Что, кстати, правда.

Пальцы автоматически заплетают косу.

— Иду! — открываю дверь.

В коридоре меня ждет целая толпа. К Тео, Тессе и Лили присоединились остальные.

Две девочки лет двенадцати — одинаковые платья, одинаковые косы, одинаковые серьезные лица. Только у одной глаза карие, у другой — серые.

— Марта, — представляется кареглазая.

— Роза, — добавляет её сестра, и они обе приседают в идеальном реверансе.

Вышколенные. Госпожа Агата постаралась.

— Томас, — кивает высокий подросток. Пятнадцать лет, но выглядит старше — широкие плечи, мозолистые руки.

У его ног жмутся двое малышей. Мальчик и девочка, оба белобрысые, с огромными голубыми глазами.

— Это Грета и Робин, — поясняет Тео. — Они не разговаривают с чужими.

— Я не чужая, — мягко говорю я. — Я теперь здесь живу.

Робин прячется за ногу Томаса. Грета смотрит настороженно.

— Пойдемте, — командует Марта. — Мы опаздываем на три минуты.

Три минуты. Она считает минуты.

Мы идем по коридору — странная процессия. Впереди Марта и Роза, чеканя шаг. За ними Томас с малышами. Потом я, а Тео с Тессой и Лили замыкают шествие.

— Госпожа Клара, — Роза оборачивается, и её взгляд скользит по моему платью. — Вы… вы не успели переодеться?

— Не успела, — честно отвечаю я.

Марта шепчет сестре, думая, что я не слышу:

— Она в домашнем платье пришла? Даже не переоделась? Госпожа Агата сказала бы, что это неприлично.

— Госпожа Агата уехала, — громко говорит Тесса. — И хорошо, что уехала. Она была скучная.

— Тесса! — одергивает её Томас. — Не говори так о взрослых.

— А что? Это правда! Госпожа Клара лучше. Она добавила в кашу мед!

— Мед? — Марта оборачивается с таким видом, будто я добавила яд. — С утра?

— С утра, — подтверждаю я. — Завтра добавлю еще и орехи, если найдутся.

Близняшки переглядываются. В их мире только что рухнули основы мироздания.

Часовня оказывается маленьким каменным зданием во внутреннем дворе. Древние стены, узкие окна, тяжелая дубовая дверь. Изнутри пахнет воском и ладаном.

Как в православной церкви. Только кресты другие — католические. Средневековая Европа? Или альтернативная реальность?

У алтаря уже стоит священник — полный мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом. При виде нас хмурится.

— Опаздываете, дети.

— Простите, отец Франциск, — Марта приседает. — Это моя вина.

— Это моя вина, — говорю я. — Я задержала детей.

Отец Франциск смотрит на меня, и его брови ползут вверх. Видимо, только сейчас заметил моё платье.

— Госпожа Клара, я полагаю? Мы вчера не успели познакомиться должным образом.

Вчера. Значит, он видел настоящую Клару.

— Да, отец. Простите за… — я неопределенно обвожу рукой себя, — внешний вид. Утро выдалось суматошным.

— Понимаю, — кивает он, хотя явно не понимает. — Что ж, займите места.

Дети расходятся по лавкам с отработанной четкостью. Старшие — впереди, младшие — позади. Я замираю, не зная, куда встать.

— Госпожа Клара, ваше место здесь, — Томас указывает на отдельную лавку справа.

Место смотрительницы. Отдельно от детей.

Но Лили уже вцепилась в мою руку.

— Можно я с госпожой Кларой?

— Лили, ты знаешь правила… — начинает Марта.

— Пусть, — говорю я, садясь и усаживая Лили рядом. — Правила можно иногда менять.

Марта выглядит так, будто я предложила снести часовню. Роза тихо ахает. Томас прищуривается. А Тесса показывает мне большой палец.

Отец Франциск начинает службу. На латыни. Конечно, на латыни. И я, конечно, ни слова не понимаю.

Я встаю, когда встают дети. Сажусь, когда садятся. Складываю руки, когда складывают они. Лили помогает — тянет за рукав, когда нужно встать на колени.

Это какой-то квест. Повтори за детьми и не выдай себя.

— Амен, — хором говорят дети.

— Амен, — эхом повторяю я, надеясь, что вовремя.

В середине службы все встают и идут к алтарю. Причастие? Я остаюсь сидеть, и Томас оборачивается.

— Госпожа Клара?

— У меня… головокружение, — бормочу я. — Вы идите.

Он кивает, но взгляд настороженный. После службы точно будут вопросы.

Наконец, пытка заканчивается. Отец Франциск благословляет детей, потом подходит ко мне.

— Госпожа Клара, надеюсь, вы освоитесь. Я понимаю, после столичной жизни наш скромный приют…

Столичная