Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

Я понимал, что этот варнак прав. Примерно то же самое и сам предполагал.

— Ну чё, продолжим нашу сходку обездоленных? — снова заскрипел за стеной смех Сипы.

Я медленно выдохнул:

— Ты, Сипа, раз уж голова работает, говори по делу. Что предлагаешь?

За стеной на секунду повисла тишина. Потом каторжник тихо загоготал, хлопнув ладонью по дереву.

— Ягель, ты чуешь? — сквозь кашель выдавил он. — А хлопчик этот не прост, ой не прост.

Отсмеявшись, Сипа резко сменил тон:

— Казачок, вижу, ты с характером будешь. Но пыл-то свой поубавь. Нам теперя вместе кумекать надо, как на тот берег перебираться. Мы в этих местах все тайные тропы знаем, да только нужно сперва на них выскочить. А если я правильно слыхал, стреляешь ты хорошо и в деле этом дюже пригодиться можешь.

Я молча отломил щепку от доски, кивнул Ильке в дальний угол и, выровняв место на земле, начертал корявые буквы: «Что думаешь?»

— Э, вы чё там творите? План какой малюете? — тут же раздался голос Сипы, и он снова хрипло заржал.

Илька перехватил у меня щепу и, кусая разбитые губы, торопливо вывел на песке: «Сдадут».

Я задумался, а Сипа, словно почуяв наши сомнения, стал выкладывать козыри:

— Я ж чую, робяты, чё вы там мнетесь. Эти манзы косоглазые в нашем каземате бочки старые хранят. По запаху чую, рыбу в них на зиму солят. Так мой Яшка парень рукастый. От тех бочек обруч железный оторвал, об угловой валун до блеска обстрогал да кончик в щели загнул. Выдра знатная вышла! Как время придет, он аккурат железку меж косяком просунет, занозу наружную подтолкнет да засов скинет. Ну и заточку мы из остатка полосы сварганили. Так что ключик и оружие какое-никакое имеются. Но главное даже не в том. Вы на себя посмотрите. Два живых покойника, в одних портках. Кто из вас на весла сядет? На реке течение бешеное, а вы з отбитой грудиной и полсотни саженей не выгребете. А по тайге босиком пойдете? До первых камней? А мой Яшка здоровый, как тот лось. Он один лодку вытянет. Да и обувку, где манзы прячут, мы приметили.

Довод был верным. С переломанными ребрами Ильки и моими ранами грести мы нормально не сможем.

Я подошел вплотную к щели и тихо спросил:

— Мягко стелешь, Сипа. Но на кой тебе тащить с собой двух калек? В случае погони мы ж для вас обузой станем.

За стеной одобрительно хмыкнули, явно оценив прямоту.

— Мы народ простой, Андрей. Нам рыжье нужно или на крайний случай серебро. Судя по тому, что манзы тебя для выкупа держат, за тебя богато дают. Глядишь, у твоей станице мы как-нибудь за твое спасение тоже получим. Как думаешь, казачок? Нам медали не нужны. Нам бы так, чтобы было на чё зиму в тепле прожить. Ну, ударим по рукам али как?

Мне все было понятно. Люди, движимые выгодой, в таких делах часто надежнее тех, кто внезапно предлагает помощь бескорыстно. Я обернулся к Ильке. Тот молчал, но по лицу его видел: веры каторжникам у него нет. Других вариантов, впрочем, не имелось и я ответил:

— По рукам, Гаврила.

— Ну, коли сговорились, слушай сюда, казак, и товарищу своему растолкуй, — Сипа притиснулся к самой щели, и шепот его стал похож на шуршание сухой травы. — Бежать будем в самую глухую пору, перед зарей, когда манзы спать крепко будут. Щасз сидим тихо, как мыши в подполе.

— Охрана и собаки? — тихо спросил я.

— Собак у манз всего две, волкодавы лохматые. Они их у фанзы на привязи держат, чтоб чужие не совались. Как вам вечернюю баланду принесут, мясо с костями не жрите. Нас-то мясом не потчуют. Все подчистую сныкайте. Кобелям под нос бросить нужно будет и пока те жрать будут, мы и проскочим.

— А лодки? — спросил я и покосился на свои босые пятки. — И обувь?

— Обувку нашу и вашу, с одежей, они в сарай возле кухни свалили. То я днем видал. Туда бы Ильку надо направить. У него шаг тихий должен быть.

Я посмотрел на Ильку. Он держался, но сломанные ребра давали о себе знать. Поняв мой немой вопрос, парень пожал плечами.

— План верный, Сипа, — негромко произнес я. — Только в тишине у Ильки сейчас может не получиться. Он крепкий, но ребра поломаны. Не до беготни ему теперь.

За стеной понимающе хмыкнули.

— А на этот случай пусть Илька у бабки, шо вам лекарства мажет, настойку цаоу выпросит. Для тебя, мол, от боли спать мочи нет. Корень у них такой, ядовитый. Манзы его на спирту костоправам варят. От цаоу любая боль враз немеет, кости будто примораживает. Будет Илька бегать да горя не знать.

Сипа на секунду затих, потом продолжил:

— Дальше на бате пойдем. Лодка у них такая долбленая, здоровая. Мы приметили, они ее недалече прячут, в заводи камышовой, надо только вытащить. Яшка на весла сядет, да я ему подмогну. Сначала по течению пойдем, а там уже к нашему берегу потянем.

Да еще, глядишь удастся один карабин раздобыть. Так што ты, казачок, на корме сядешь, коль стреляешь хорошо. Будешь назад поглядывать, чтоб спину прикрывать, уразумел?

— Все у тебя складно, Сипа, — негромко ответил я. — Только с охраной не ясно. Слишком много всего на удачу.

За стеной раздался сиплый смешок.

— С охраной разберемся, не бойся. Ночью один стражник остается, он у костра греется. Вот его Яшка тихонько прирежет, а карабинчик приберет. Без фарта, казачок, нам тут правда не обойтись. Так што будем выбираться и надеяться на удачу.

Я прикрыл глаза, обдумывая услышанное, понимая, что план Сипы держится на соплях, но выбор черт возьми и правда не было.

— Добре, — глухо сказал я. — Других вариантов все равно нет. Станем пробовать.

Спустя час засов на дверях сарая тяжело заскрипел. На пороге возникла сгорбленная фигура китайской бабки. В руках у нее было чистое сукно и склянка с вонючей мазью. Следом охранник занес миски с супом, поставил подле нас и остался на пороге.

Старуха молча опустилась на корточки сперва возле меня, меняя тряпки