Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Хотя... зачем? – усмехнулся я. Им все равно скоро всем искать новую работу. Кстати, надо будет проинструктировать Настю, чтобы эти ничего не узнали. А то решат еще напоследок подзаработать.

Выехав на трассу, ведущую прямо в центр города, я не проехал и километра, как резко свернул на обочину и затормозил. Выйдя из машины, я направился к стоящему у дороги ларьку с надписью «Сигареты». Черт, со студенческих лет не курил – и вот тебе награда: рак, сука, легких.

– Пачку синего «Собрания» и зажигалку, – сказал я, заглянув в окошко ларька.

– Дэвятсти двадцать рублей, – сказал мужчина средних лет, во внешности и манере которого сразу угадывался гость из стран Средней Азии.

– Карта? – я достал черную карту с золотой каймой.

– Нет, карта – деньги, – замахал он руками.

– Нет, карта... – пробормотал я, передразнивая ларечника. Открыв кошелек, я нашел в нем только несколько пятитысячных купюр, одну из которых положил на блюдце для денег.

– Нет, сдача! – снова замахал он руками.

– Оставь себе, – схватил я синюю пачку и зажигалку и направился к бетонному блоку рядом с ларьком, оставшемуся тут, видимо, после последнего ремонта дороги.

Фитнес, полезная еда, занятия единоборствами – да я даже чертовой йогой занялся. И все ради чего? Чтобы сдохнуть, не дотянув нескольких месяцев до сорока.

А компания? С этим тоже что–то надо делать. У меня нет ни детей, ни жены, и даже собаки или кошки я не завел за свою жизнь. Может, взять и распродать все, да пожертвовать?

На это точно времени не хватит. Хотя… есть еще все, что я вывел в крипту на черный день – по совету Матюшина, главы городского департамента недвижимости. Сумма там не просто приличная – огромная. Может, хоть перед смертью сделаю одно хорошее дело.

Черт, и этот вариант тоже не подходит. Вывести эти деньги – не так-то просто. В кино все просто: пара кликов – и вот уже все на личном счете. А в жизни банк тут же зарубит транзакцию и передаст информацию куда надо.

Правда, на этот случай я заранее подготовился: вместе с ключами у меня есть контакт нужного человека, который, так сказать, «обелит» сумму за меня. Комиссия, конечно, бешеная, но чего не сделаешь, если спецслужбы вдруг возьмут за задницу – и придется скрываться в каком-нибудь Белесе под новой личностью.

– Твою мать... Уже грехи замаливать собрался, – пробурчал я себе под нос.

– Дэвушка! – раздался голос вышедшего из двери работника ларька. – Точно, девушка, не грусти! Жизнь она длинная, а ты вон какой! Да и машина у тебя – огонь. Будет у тебя и Фарида, и Зульфия, и Ильнура... – причем на слове «Ильнура» он о чем–то замечтался, видимо, представляя в этот момент вполне конкретную особу.

– Вот с этим у меня как раз и проблема, – ответил я, начиная открывать пачку сигарет.

– Как с этим? Нет сила там? Ох, беда–беда! Лев без гривы! – затараторил он.

– Да со временем, блин. Сам ты лев без гривы, – выругался я и, привычным еще со студенческих лет движением достав сигарету, закурил, будто не прошло уже лет пятнадцать или больше с того момента, как бросил.

В голову сразу ударил горьковатый дым, и, как это часто бывает после долгого перерыва, у меня закружилась голова. Последний раз я курил еще в университетские времена, и теперь организм, казалось, неохотно вспоминал это ощущение. Вот только ожидаемого облегчения не произошло. Напротив, вслед за легким головокружением в ушах раздался оглушительный свист, а затем накатила тяжесть – тело словно налилось свинцом, голова стала ватной, и я почувствовал, как что–то пронзительное и холодное растекается по левой части головы.

– Босс! – раздался голос, и трое крепких парней с военным прошлым выскочили из внедорожника, который как раз подъехал и остановился в нескольких метрах от моей машины. А бедолагу–ларечника со всей "нежностью", которой обладали эти парни, положили лицом на асфальт. В следующее мгновение мир погрузился в непроглядную черноту, и лишь отдаленным эхом доносились до меня взволнованные, но четкие переговоры моих телохранителей.

– Пусик! Пусик! – меня вывели из небытия встряской и громкими криками. – Я же говорила, он очнулся!

– Девушка, ну нельзя же так! – послышался женский голос, почему–то показавшийся мне знакомым. – Если вы продолжите, вам запретят находиться рядом с пациентом.

– Поучи меня тут! Если я захочу – тебя вообще уволят.

– Никого не уволят, – прохрипел я пересохшим горлом, с трудом открывая глаза, в которые словно из брандспойта ударил яркий свет.

– Пусик, ты очнулся, – прильнула ко мне с поцелуями высокая брюнетка модельной внешности с внушительным, для ее тощего тела, третьим размером груди. Звали ее Полина. Она с гордостью утверждала, что работает моделью, хотя, если быть честным, слово «эскортница» куда точнее описывало ее образ жизни. Познакомились мы в Дубае – она тогда с видом умирающего лебедя грустно сидела в одиночестве за соседним столиком. До сих пор не понимаю, как я повелся на этот жалкий трюк.

Впрочем, почти все в ней меня устраивало. Почти – до этого момента. Сейчас я не просто не хотел ее видеть – даже звук ее голоса вызывал раздражение. Особенно это ее приторное «пусик».

– Стоп, – отодвинул ее, точнее попытался отодвинуть, вот только моя левая рука не послушалась приказа и осталась лежать на кровати.

– Вам сейчас нельзя много двигаться, давайте я подниму вам кровать, – сказала медсестра и нажала кнопку рядом с моей койкой, от чего часть кровати начала подниматься, переводя меня в сидячее положение.

– Добрый день, Максим Сергеевич. Я бы хотел пообщаться с вами наедине, но если вы против... – сказал вошедший в палату тот самый Яков Моисеевич... или Моисей Яковлевич... Черт, все мысли в кашу.

– Я никуда не уйду, я его…

– Поли, выйди, – добавил я приказных ноток в голос.

– Хорошо, Пусик, я за дверью подожду, – сказала брюнетка, эффектно крутанулась на каблуках и покинула палату.

– Рука… – кивнул я на левую.

Врач на мгновение замолчал, будто подбирая слова.

– Максим Сергеевич, у вас был микроинсульт. Мы ввели вас в медикаментозную кому – на фоне угрозы отека мозга. Вы провели в этом состоянии почти неделю, пока ситуация не стабилизировалась.

Он посмотрел мне в глаза.

– К сожалению,