Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

комнате, под койкой, на узле с двойной петлёй. Кольцо с трещиной по ободу. Пластина с дугой и тремя зарубками. Тряпка с серпом Жатвы. Жетон Вирга с выбитым крылом. Трактат. Если сейчас, пока я тут потею, кто-то развязывает мой узел…

Лицо я держал пустым. Внутри всё стянулось в один холодный ком.

— Ты врёшь, — произнёс Ровэн спокойно.

И от этой ровности петля затянулась туже любого крика.

— Нет, — упёрся я.

Смотрел ему в глаза через силу. Отвести взгляд — значит признать. Я слишком долго учился держать лицо под чужим напором, чтобы сорваться теперь.

— Ты встречался с сектантами?

Меня чуть шатнуло. Он знает слишком много… Что делать? Тут врать дальше выходило глупо. Половина правды весит больше целой лжи.

— Да, — выдохнул я. — Если встречей можно назвать похищение и попытку выгнать из меня пилюлю.

Брови у Ровэна поднялись. Не наигранно, всего на пол пульсации в ровном лице мелькнуло живое, удивлённое.

А потом он очутился рядом. Движения я не уловил. Только что глава школы держался у края стола, в трёх шагах. И вот его давление навалилось сверху, вплотную, отрезав воздух. Источник его развернулся надо мной так, как разворачивается небо перед грозой, и под этим небом мой Росток сжался в крошечную точку. То же самое когда-то проделал со мной Вирг. Пустил чужую силу внутрь, проверяя, что у меня там. Только Вирг рядом с этим учителем… был мальчишкой, поднявшим прутик. Ровэн давил грубо, тяжело и без жалости. Его сила лезла в меня, ощупывая источник.

Тело откликнулось само, прежде чем я успел решить. Сектантский глиф во вмятине вспыхнул. Слой сокрытия рванулся вверх, но не к Ростку, а заслоняя дугу и кольца от чужого взгляда, а потом и остальные глифы. Я не звал его, он сработал на животном страхе.

Сила Ровэна и моя попытка спрятать «лишнее» столкнулись где-то внутри меня. Чужой энергия шла вниз от самой головы, Ровэн не спешил. Он опускался слой за слоем, методично, как опускают руку в мутную воду, чтобы нащупать на дне камень. Моя попытка сокрытия держалась под ним. Я кожей чувствовал, как она прогибается там, где чужая воля надавливала сильнее.

Ещё немного, и он коснулся бы дуги. Ещё пол пульсации, и его сила легла бы на кольца, на дыру, на всё то, чего видеть ему нельзя.

Вмятина вспыхнула болью. В глазах почернело целиком. Где-то очень далеко ударил колокол, потом второй, потом десяток разом, и весь этот гул бил внутри черепа. Попытка сокрытия лопнула или удержала — я уже не понимал.

Колени ушли.

Темнота.

* * *

Пришёл в себя сидя.

Кресло подо мной было жёсткое, с высокой спинкой. Голова откинута на дерево, рубаха на спине промокла насквозь и липла к лопаткам. Во рту держался горький налёт.

Глаза разлепил по одному, через сухую резь. Ровэн сидел за столом и что-то записывал. Перо шло по бумаге ровно и без спешки. На меня он не глядел вовсе, будто я не человек, очнувшийся в его кресле, а пятно на стене, до которого когда-то дойдут руки.

Что он во мне разглядел, пока моя техника сокрытия работала… я не знал, и это незнание грызло сильнее боли в висках.

Звериные глифы? Их одних хватило бы, чтобы меня сочли уродом или сырьём для сект. Дугу, что связала их в один ход? Кольца на лбу, поворачивающиеся сами по себе? Дыру под Зерном, ту, что глотает чужую силу и не наполняется ею? Метку Жатвы, разросшуюся вместе с прорывом?

Перебирал по одному и взвешивал, что страшнее. Неважно! Если Ровэн увидел хоть одно из этого, моя жизнь в школе кончилась, едва успев перемениться к лучшему. А если увидел всё разом…

Или же всё-таки сектантский глиф успел лечь раньше, чем сила Ровэна добралась до сути? А глава школы ничего не разглядел, кроме обморока мальчишки?

Цеплялся за этот последний вариант, как цеплялся когда-то за слово «почти», которым Лаэрс обмолвился про метку.

Предполагать бессмысленно. Перо по-прежнему скрипело, а я ждал. И в этом ожидании поймал себя на простом. Если бы Ровэн увидел во мне сектантское — настоящее, грязное, то, за что в городе режут… Сидел бы он спокойно и чиркал в свитке, оставив меня в шаге от двери? А может быть это и есть его план?

Сосредоточился на его источнике, чтобы понять хоть что-то. Вышло почему-то плохо. Всё что почувствовал — его энергия сейчас лежала ровно. Тоже скрытый расчёт?

Перо скрипнуло ещё раз и замерло.

— Пришёл в себя? — Ровэн поднял взгляд.

Кивнул.

— Твоя встреча с сектантами тебе помогла… — обронил он и сморщился, откладывая перо. — Битое зерно тебе как-то выправили, пока пытались выгнать пилюлю.

Открыл рот и попытался ответить. Не получилось.

— Понимаю, что это сложно для тебя, который не разбирается ни в силе, ни в артефактах, ни в алхимии, — уголок рта у него едва дрогнул. — Прими как есть и живи с этим дальше.

Он замолчал, разглядывая меня. Вот, что он подумал? Или это проверка моей реакции.

— Не думал, что когда-нибудь это произнесу, — добавил он и сжал кулак. — Но того сектанта тебе впору благодарить за то, что он тебя встретил.

Я криво растянул губы. Поблагодарить кого? Вирга или Лаэрса? А может быть за кольцо с зубцами, за чёрное Зерно, за нож в моей руке и тёмную кровь на камне? Или же за метку, что теперь приведёт ко мне новых, таких же. Усмешка вышла такая, что Ровэн чуть прищурился, разглядывая её, и я придавил её обратно. Слишком много в ней было того, чего ему знать не следовало.

И ещё одно зацепилось за его слова, как заноза. «Битое зерно тебе выправили»… Он сказал это так, будто знал, каким мой источник был до того. А откуда ему знать, каким он был, если я к нему пришёл с таким с самого начала? Никто об этом не знал, кроме Сейны, которой я сочинил легенду. А что если…

— Поздравляю, Рейланд, — произнёс он и отвлёк от мыслей. — Ты переходишь в класс Стеблей. Сразу со второй ступень. Да ещё у деревенского. Это вызовет интерес. И… зависть. Будь осторожнее.

Хмыкнул, не сдержавшись. Осторожнее? До этого нас, Листьев, что, не пытались прикончить? Гирт, ломающий по одному. Синара в белых перчатках, обещавшая закончить со всеми. Осторожнее… Смешно.

У меня всё никак не