Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Пах…

И ещё один, когда до гиганта было уже меньше десяти метров, в горло…

Пах…

Он уже хотел убегать, всё равно нужно было время, чтобы яд начал действовать, но солдат вдруг остановился, схватив себя лапищей за нижнюю челюсть… Крепко схватил… И так замер. Но первый, тот, которому пули разбили колено и картечь выбила глаза, кажется, стал приходить в себя… Начал шарить рукой по бетону и нашёл свою картечницу… Он явно намеревался встать… И то, что вместо лица у него кровавое месиво, это ровным счётом ничего не значит…

Нет-нет… Так не пойдёт… Горохов делает шаг к нему и стреляет ему в мощную, как у столетнего варана, шею…

Пах…

Глава 2

Шикарный всё-таки токсин. Очень эффективный. Два существа по триста килограммов валялись перед ним горами на грязном бетоне… Они ещё шевелились, но в принципе было ясно, что они уже не поднимутся. Стало наконец тихо, если не считать хрипов и каких-то бульканий… А Горохов берёт и отключает счётчик радиации – надоел он ему своим бесконечным треском… Бывшему оперуполномоченному и так уже всё ясно с местной радиацией.

Дым висел и не оседал в этом раскалённом воздухе. Ему необходимо выйти из этого облака, но пришлось только оттянуть респиратор и откашляться, прежде чем он поднял револьвер с бетона и стал его заряжать, положив пистолет в левый карман пыльника… А ему так хотелось побыстрее кинуться к выходу и ко фляге. Но нет, нельзя было подходить к тёмному пространству коридора, ведущего к залу, не зарядив всё своё оружие. И это было бы правильно… если бы у него не начинало всё плыть перед глазами, в затылке не появилась тяжесть и его не накрыла первая волна подкатывающей к горлу тошноты…

«Хреновый признак… Это что? Тепловой удар?».

Раньше десять-пятнадцать минут, может даже и двадцать, в такой жаре Андрей Николаевичи перенёс бы уверенно… Но тогда он не был поражён грибком, не был так ослаблен им…

«Если упаду… то… Бог его знает, кем я проснусь…».

Надо было держаться. Добраться до таблеток. А для этого дойти до коридора и пройти его. А перед этим… Конечно же, выпить воды. Он снарядил всё своё оружие, даже пистолет, хотя в том было ещё, кажется, три патрона, всё равно он вставил полный магазин.

Быстрее… Нужно быстрее выбираться отсюда. И он направляется к выходу. Там, у выхода, Андрей Николаевич останавливается и заглядывает в полумрак коридора, откуда ему подмигивали индикаторы на разнообразных биобаках. Больше он ничего разглядеть не может. Там его могут ждать, но ему придётся шагнуть в темноту. Он поднимает свою флягу… Для этого пришлось взять револьвер под мышку. Вода в сосуде почти горячая, но она как будто прочищает ему горло. Становится легче дышать… Но… этого мало… Он действительно чувствует себя нехорошо… Ему кажется, что у него начинает гореть кожа на лице…

«Хрен вам, а не дегидратация!».

Бывший оперуполномоченный пьёт ещё, пьёт про запас, выпивает почти всю воду… Да, это как-то помогает ему… немного… Пора… Берёт револьвер и делает быстрый шаг с яркого света в темноту. Ещё шаг, нужно уйти из светлого проёма, чтобы не быть прекрасной целью. Потом боком шаг к стене и ещё пару шагов к одному из баков, там он присаживается… Глазам нужно привыкнуть… Не хватало ещё налететь на что-нибудь…

О, как его выручал нагнетатель в респираторе… После воды ему и вправду стало дышать полегче…

Присесть у стены и отдышаться… Это было правильное решение… Горохов замечает, как что-то чёрное и небольшое перекрыло собой одну цепочку разноцветных огоньков на огромном баке в паре десятков метров от него… Кто-то бродит там… Он не раздумывает, у него тут друзей нет, гражданские здесь тоже вряд ли водятся… Андрей Николаевич поднимает оружие.

Пахх…

Кто-то булькнул и упал… Снова стали видны индикаторы на баке. А глаза тем временем попривыкли немного к темноте, и он поднимается… И едва не падает, ему пришлось опереться обрубком руки на бак… Голова стала кружиться… Сильно.

Очень нехороший симптом. Но он знает, что уже идёт обратно к машине, в которой есть медикаменты, вода и, главное, кондиционер… Вот только дорога назад всё время ведёт вверх… И Горохов отрывается от бака, поднимается и начинает подъём.

Он проходит десять метров, не больше, и останавливается… Оглядывается назад, теперь ему видно лучше, там светлое пятно прохода в зал… Андрей Николаевич никого не видит: чёрные, будто обугленные, трубы, и баки, баки, баки вдоль стен с индикаторами-огоньками. И снова делает шаг вперед. Он знает, что сейчас уязвим, что там, в темноте, ниже, чем освещённый зал, в переплетении обугленных труб есть другие коридоры и ещё существа… Если не солдаты, то уж длинноголовые точно. А у них их блестящие палки. С тонкими лучами-нитками…

А ему нужны медикаменты. Он чувствует себя всё хуже с каждым шагом… И теперь необходимо снова передохнуть… Андрей Николаевич останавливается и оборачивается назад. Там, ниже, на фоне множества индикаторов снова мелькает тень… Горохов поднимает свой револьвер…

Пахх… Чуть ждёт и стреляет ещё раз… Пахх…

Но тень была далеко… И он слышит металлические звуки. Пули бьются во что-то твёрдое…

«Не попал».

Горохов поворачивается и идёт дальше, вдруг понимая, что пот не стекает у него по вискам из-под фуражки. Нет, ему не становится легче, мало того, его опять начинает мутить… И пройдя ещё шагов пятнадцать, он снова останавливается… Оборачивается и опять думает стрелять… Уже поднимает оружие… Ему кажется, что за ним всё-таки кто-то идёт, прячась за баки. И тут вдруг Андрей Николаевич слышит голос… Голос явно не человеческий, и, кажется, он доносится откуда-то сверху…

- Прекрати свои деструктивные действия, - Горохов вертит головой, пытаясь найти источники звука… Но звук доносится со всех сторон сразу и ещё откликается эхом снизу, от зала… - Мы согласны тебя отпустить. Можешь уходить…

«А… Вот, значит, как?! Они меня видят. Видят и не трогают, – а ещё его радуют эти слова, оперуполномоченному они даже льстят. – Согласны меня отпустить, значит… поняли, уроды, с кем связались! Лишь бы только всё это было правдой. А то порежут этой своей белой ниткой, когда успокоюсь и пойду дальше».

Впрочем, у них уже был шанс полоснуть его лучом откуда-нибудь из темноты, но… Они пока не полоснули. И