Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

— Йоги чувствуют тонкие вибрации, — задумчиво произнес я. — У него преимущество. Нам нужно что-то более… приземленное. Что-то, где ценится не профессионализм, а абсолютная пустота в глазах.

— Поздравляю, ты идеальный кандидат, — усмехнулся Зирар, наконец-то вспарывая банку ножом для масла. — У тебя такая мировая скорбь на лице, что кадровики будут кончать от одного твоего резюме. Одевайся. Галстук повязывать умеешь?

Галстук оказался пыткой похлеще дыбы. Узкий кусок синтетической ткани душил меня, сжимая кадык каждый раз, когда я пытался сделать вдох. Синяя полоска на нем шла вкривь и вкось, нарушая законы симметрии. — Зачем эта петля? — прохрипел я, пытаясь ослабить узел. — Она же перекрывает приток крови к голове. Как они генерируют идеи? — Они их не генерируют, — Зирар затянул узел еще туже, видимо, решив, что так выглядит «дорого-богато». — Они их ретранслируют сверху вниз. Идеи спускаются от генерального директора, проходят через удавку менеджера среднего звена, теряют всякий смысл и доходят до курьеров в виде приказа «сделайте вчера». Это называется корпоративной культурой. Кстати, о культуре. Твой синий цвет кожи проходит?

Я взглянул на руки. Лунная сущность сопротивлялась плотной органике. Обычно ангелы невидимы для людей, мы проходим сквозь них, как радиоволны. Но мы решили воплотиться полностью. Процесс адаптации проходил болезненно. Первые сутки наша кожа имела легкое фосфорическое свечение, а радужка глаз переливалась всеми оттенками космоса. Пришлось использовать дешевые китайские солнцезащитные очки и толстый слой тонального крема, который Зирар стащил у продавщицы в переходе. Сейчас лицо все еще отдавало легкой трупной синевой, особенно в районе скул.

— Пройдет, — соврал я. — Сказал HR-менеджерам, что это редкое кожное заболевание от стресса. Вызвали сочувствие. Дали анкету.

Собеседование проходило в бизнес-центре, построенном на месте бывшего болота. Само здание гудело, как растревоженный улей, пахло озонатором и чужим отчаянием. Мы поднялись на шестнадцатый этаж в лифте, где зеркало было исписано маркерами предложениями интимного характера и курсами доллара.

Офис компании «ТрансЛогист-Север-Юг» представлял собой аквариум, разделенный пластиковыми перегородками. Десяток столов, заваленных папками. Гудение компьютеров. Щелканье мышек. Люди сидели, сгорбившись, похожие на вопросительные знаки, раздавленные тяжестью бытия. Никто не смотрел друг другу в глаза.

Начальник отдела, Станислав Игоревич, существо неопределенного возраста с лицом цвета вареной свеклы, окинул меня мутным взглядом поверх очков. — Так, Альберт Азерович… Опыт работы? — Эм-м… — я попытался вспомнить структуру управления Вселенной. — Руководил отделом распределения интуитивных прозрений. Штат — около семи миллиардов единиц.

Станислав Игоревич нахмурился. Его брови сошлись на переносице, образовав сплошную волосяную линию. — Это консалтинг? Тренинги личностного роста? Эйчар-бренд? — Скорее, стратегическое планирование эмоционального фона, — выкрутился я. — Понятно, — кивнул начальник, хотя ничего понятно не было. В его ауре клубилась густая, фиолетовая усталость и стойкое желание выпить. — Значит так, Альберт. У нас тут текучка. Сидоров ушел в запой, Петров уволился, потому что принтер съел его палец. Работы много. Очень много. Нужно обзванивать базу мертвых клиентов… то есть, извините, дебиторскую задолженность. Будете сидеть вот тут.

Он указал на стол у окна. Вернее, на то, что должно было быть окном. Вид загораживала глухая стена соседнего корпуса, находящаяся в трех метрах. Идеальный тюремный пейзаж. — Оклад тридцать тысяч рублей, — продолжил Станислав Игоревич. — Оформление по ТК РФ. Больничные не оплачиваются, считается, что здоровый дух в здоровом теле. Если заболели — значит, дух нездоров, увольняйтесь. Переработки приветствуются, оплачиваются устной благодарностью. Вопросы?

Моя интуиция кричала благим матом. Каждая клетка моего нового, хрупкого, уязвимого тела вопила, что бежать отсюда нужно быстрее, чем архангел Гавриил от налоговой проверки. Это место было черной дырой, поглощающей надежду.

Но именно этого я и хотел. Я пришел сюда за глубиной восприятия. И глубина разверзлась передо мной, черная, смоляная, пахнущая перегаром и несбывшимися мечтами. — Нет вопросов, — ровным голосом ответил я. — Когда выходить? — Вчера, — буркнул начальник и потерял ко мне всякий интерес, вернувшись к игре в «Косынку» на мониторе.

Когда мы вышли из офиса, солнце слепило глаза. Я снял очки. Зирар стоял рядом, жуя хот-дог, купленный у ларька. Сосиска была подозрительного серого цвета, а булочка напоминала прессованный картон.

— Ну как? — спросил демон, вытирая рот рукавом дорогого пиджака, который сидел на нем мешком. — Почувствовал глубину? — Я почувствовал дно, — признался я. — Станислав Игоревич несчастлив. Его жена ушла к инструктору по йоге, дочь считает его неудачником, а единственный источник эндорфинов — это третья рюмка коньяка в пятницу вечером. Но он держится. Ради ипотеки. Я могу читать его мысли, Зир. Я вижу узлы страха в его печени. И самое страшное… мне его жалко. Раньше я бы просто послал ему луч духовного просветления. А сейчас я хочу купить ему нормальный стул. У него остеохондроз.

Зирар подавился хот-догом и закашлялся. — Осторожнее, князь. Еще пара таких приступов эмпатии, и тебя канонизируют прямо на парковке бизнес-центра. Купишь ему стул — придется скидываться всем отделом на микроволновку. Потом на похороны тетушки бухгалтерши. Это бездна, Альфар. Серые будни затягивают сильнее, чем круги Ада.

— Возможно, — я смотрел на поток машин. Рев двигателей заменял мне музыку сфер. — Но знаешь, что я заметил? Девушка на ресепшене. Та, что улыбалась нам фальшивой улыбкой. У нее под столом спрятаны зарисовки платьев. Потрясающие эскизы. Она мечтает уехать в Милан. Ее интуиция подсказывает ей, что этот офис убьет ее талант, но страх голода держит крепче цепей. Она живая, Зир. По-настоящему живая.

— Радуйся молча, — посоветовал демон. — И иди переодеваться. Вечером у нас второе свидание. Эльза Тиунова пригласила тебя на выставку современного искусства.

Я застонал. Современное искусство смертных обычно представляло собой кучу мусора, вокруг которой ходили люди в черном и глубокомысленно кивали. Но отказаться я не мог.

Эльза была другой. В отличие от моей коллеги-продавщицы Розы, которая излучала хаос и веселье, Эльза была структурой. Менеджер среднего звена, белая блузка, пучок на затылке, взгляд прокурора. Она верила в Бога, соблюдала посты и считала, что любая депрессия лечится молитвой и посещением кабинета начальника. При этом в ней жила такая задавленная, сжатая пружиной тоска, что моя внутренняя аппаратура сходила с ума. Она была идеальным отражением меня самого — пленница порядка, жаждущая хаоса.

— Надо купить цветы, — сказал я. — Какие цветы? — фыркнул Зирар. — У нее аллергия на лилии, розы она считает пошлостью, а ромашки — признаком деревенщины. Купи ей сертификат в магазин ортопедических матрасов.