Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

Мы побрели к метро. Спускаясь по эскалатору в подземелье, освещенное мертвенным люминесцентным светом, я чувствовал, как меняется мое восприятие. Раньше я видел души. Светящиеся коконы разной степени чистоты. Теперь я видел потертости на воротниках пальто, усталые глаза студентов, читающих учебники физики на ходу, слышал шуршание жетонов турникетов и ощущал запах сырости.

Мир смертных был грубым, несправедливым, больным и невероятно прекрасным в своем несовершенстве. Каждое утро для них было маленькой победой над ночью. Каждый глоток растворимого кофе — актом веры в лучшее.

Я приложил ладонь к стеклу вагона. Холодное. Твердое. Реальное.

— Зирар, — позвал я друга, который пытался уступить место беременной женщине, но сделал это так неуклюже, что чуть не сбил с ног старушку. — Как думаешь, мы сможем здесь выжить?

Демон плюхнулся на свободное сиденье, победно глядя на окружающих. — Выжить? Альфар, мы выживали в котлах с кипящей смолой, уворачивались от мечей серафимов и торговались с Левиафаном за душу последнего атеиста. Метро в час пик — это просто легкая прогулка. Проблема не в том, выживем ли мы. Проблема в том, кем мы станем, когда закончится наш отпуск. Станем ли мы снова небожителями или… попросим политического убежища?

Поезд вылетел из туннеля на мост. Мелькнула Москва-река, свинцовая и равнодушная. Впереди вырастали стеклянные башни Сити, царапающие брюхо низким облакам.

Я не знал ответа. Моя интуиция, всегда бывшая безупречным компасом, впервые дала сбой. Она молчала, оставляя меня наедине с этой огромной, шумной, пахнущей бензином и свободой жизнью.

И это молчание было самым сладким звуком, который я когда-либо слышал.

Глава 2

Считается, что падение ангела — это величественная трагедия. Черные крылья разрывают облака, в глазах застывает вечная ночь, а ветер скорби поет реквием по утраченной благодати. Авторы священных текстов и бульварных романов нагло лгут ради драматического эффекта. Настоящее падение выглядит как попытка договориться с риелтором Мариной из агентства «Золотой Ключ Плюс» о просмотре квартиры-студии площадью двенадцать квадратных метров в районе Капотни.

Мы стояли у подъезда панельной девятиэтажки цвета застарелой детской неожиданности. Зирар нервно переминался с лапы на лапу, втягивая носом специфический аромат местной атмосферы: смесь подгоревшего лука, кошачьих меток и легкой нотки безнадежности. Я же пытался сохранить остатки княжеского достоинства, пока Марина, женщина неопределенного возраста с химической завивкой, похожей на шлем космонавта, изучала наши документы.

— Значит, Альберт Азерович и Заур Рустамович? — она прищурила один глаз, отчего ее лицо стало напоминать сморщенную курагу. — Братья? — Двоюродные, — пискнул Зирар, пытаясь спрятать хвост, который от волнения начал дымиться серным облачком. Химическая завивка Марины опасно затрещала статическим электричеством. — По материнской линии, — ровным голосом добавил я, мысленно посылая в ауру риелтора импульс абсолютного доверия. Это базовая настройка любого лунного ангела. Мы не просим, мы просто настраиваем частоту собеседника так, чтобы он сам захотел отдать нам ключи, душу и последние деньги.

Марина моргнула. Треск прекратился. — Ну… ладно, — неуверенно протянула она. — Только учтите, мальчики. Хозяева строгие. Узбеки-гастарбайтеры, работают на стройке путепровода. Сказали: никаких женщин, никакого алкоголя, никакой магии крови. И главное — платить вовремя. У них ипотека в Самарканде. — Мы вегетарианцы, — быстро вставил я. — И ведем крайне асексуальный образ жизни. В смысле, погружены в работу. — Ага, — хмыкнула Марина, доставая связку ключей. — Видела я таких вегетарианцев. Прошлый жилец тоже был духовный искатель, а потом оказалось, что он варил в ванной мета… кхм, выращивал орхидеи без лицензии. Так, смотрите. Санузел совмещенный. Бойлер греет через раз, но если его стукнуть кулаком вот сюда, над сливным бачком, то работает почти стабильно. Главное — бить именно правой рукой, левой там провод оголенный, шарахнет так, что волосы дыбом встанут. Проверено.

Я содрогнулся. Мысль о том, что миллионы вольт пройдут сквозь мое новое, хрупкое тело, была одновременно ужасающей и невыносимо притягательной. Ощущения. Вот чего мне не хватало в эмпиреях. Там нет коротких замыканий.

Квартира встретила нас гулким эхом пустоты и запахом хлорки. Линолеум вздулся волнами, словно штормовое море. На стене висел календарь за две тысячи восьмой год с изображением котенка, висящего на бельевой веревке. Подпись гласила: «Держись! Пятница близко». — Окна во двор-колодец, — бодро рапортовала Марина. — Солнца не бывает никогда, зато летом можно охлаждать пиво на подоконнике, соседи сверху вечно роняют лед из морозилок. Плита газовая, советская. Чтобы включить дальнюю конфорку, нужно сначала попросить прощения у домового. Он тут злой, зовут Василий, бывший прораб. Если забудете сказать «Васенька, благослови», спалит сковородку вместе с яичницей. — Мы атеисты, — ляпнул Зирар, за что тут же получил мой локтем под ребра. Ребра демона оказались неожиданно твердыми и холодными. — Оно и видно, — вздохнула риелтор. — Ладно, договор стандартный. Комиссия сто процентов. Оплата первого месяца плюс залог. Наличными. Зелени принесете?

Зирар радостно оскалился, собираясь продемонстрировать ей пучок укропа, который успел где-то спереть на рынке, но я снова вмешался. Лунная интуиция подсказывала: земное слово «зелень» имеет отношение к бумажным прямоугольникам с портретами мертвых президентов или города Ярославля. Бумажных денег у нас не было. Был сундук нефрита, были слитки звездной пыли, но они почему-то категорически отказывались влезать в прорезь платежного терминала.

— У нас временная задержка транзакции из-за рубежа, — нашелся я. — Валютный контроль. Сингапурский банк. — Понятно, — лицо Марины приобрело выражение вселенской скорби, точь-в-точь как у меня самого тысячелетиями ранее. — Скидка для родственников гастарбайтеров. Пятьдесят баксов скиньте — и по рукам. Иначе сдаю семье таджиков с пятью детьми. Они хотя бы умеют чинить унитаз молитвами.

В итоге квартиру мы сняли. Расплатились тем самым куском содалита, который служил мне набалдашником для посоха. Камень идеально лег в пухлую ладонь Марины. Она посмотрела на переливы сине-фиолетовых глубин внутри минерала, икнула и сказала: — Красиво. Как опал. Дедушка говорил, такие камни приносят несчастье и открывают третий глаз. Ладно, засчитаем как оплату за два месяца вперед. Но кота завести можете только тайно. Василий чует животных за версту.

Когда дверь за ней закрылась, мы остались посреди комнаты в звенящей тишине. — Поздравляю, князь, — выдохнул Зирар, сбрасывая с плеча рюкзак, набитый вещами первой необходимости (три упаковки доширака, дешевый шампунь с экстрактом лопуха и бейсбольная бита «для защиты ауры»). — Мы официально бомжи с пропиской. Добро пожаловать