Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

же улыбаясь. Мои руки утонули в преграде, созданной будто из битого стекла, но так и не сумели стереть эту мерзкую улыбку, остановившись в миллиметре от головы врага.

Кожу на моих руках рассекли неглубокие порезы. Капли крови забрызгали мерзкое лицо Кукольника.

«Жаль, что это не кислота», — мелькнула мысль.

Кожу Кукольника начало разъедать. Он завыл и схватился за лицо обеими руками. Его защита дрогнула.

Мои руки тоже немилосердно жгло. Когти химеры начали разрушаться.

Я ударил снова, как бьют копьём. В грудь и ниже, в живот. Защита не сработала, руки вошли в тело Кукольника по запястья.

И застряли.

А этот нехороший человек ещё и вцепился в них. Хрипел, брыкался, но не подыхал.

Мне надо было срочно понять, как проходит бой со вторым Кукольником. С огромным напряжением мышц я развернулся, использовав насаженного Кукольника как щит.

Вовремя.

Сгусток сиреневого огня ударил в него. Враг захрипел и разжал руки, удерживающие меня. Его тело прямо на глазах начало распадаться.

Возле ног второго противника распростёрлась туша Потапыча. Вьющаяся вокруг Кукольника Дракоша плюнула в того маленьким шариком огня, который опалил врагу лицо.

Рука Кукольника вдруг удлинилась и выхватила Дракошу прямо из воздуха. Он схватил её за крыло и смял его, как лист бумаги. Бросил скулящую Дракошу на неподвижного Потапыча.

Во второй руке врага разгорелся новый шар сиреневого пламени. Оскалившись, Кукольник прошипел:

— Сейчас твои фамильяры погибнут в страшных муках. Готов обменять их жизнь на каменный шарик?

Я понимал, что не успею предотвратить катастрофу. Но сам себе дал обещание уничтожить Кукольников. Мир будто замер, ожидая моего решения. Я готов был броситься на врага. Если не победить, то хотя бы утянуть с собой.

Вамп оказалась в моей руке.

Но мы оба упустили из виду ещё одно действующее лицо этой схватки.

За спиной Кукольника прямо из воздуха соткалась белая махина. Удар лапы Белого медведя отправил голову Кукольника в дальний полёт. Сиреневый шар мигнул и погас раньше, чем безголовое тело рухнуло.

В следующий миг я оказался рядом со своими фамильярами.

Упал на колени возле Потапыча.

Дракоша, не обращая внимания на собственное сломанное крыло, вздрагивая всем телом, вцепилась в обвисшее ухо медведя. Всхлипывая, причитала:

— Меховушка, не умирай. Как я без тебя? Кто меня кормить и возить будет? Кто слушать станет?

Меня будто выжгло изнутри.

Потапыч лежал неподвижно. Я приложил ладонь к его боку и поймал едва заметное поверхностное дыхание.

Жив.

Мои мысли заметались, ища способ помочь. Кровь? Энергия? Наноагенты? Буду работать комплексно, но не позволю уйти за грань самому близкому мне зверю.

Надо мной раздался усталый рык. Белый медведь стоял рядом. Помятый боем, со свалявшейся шерстью, он был уже не белым, а грязно-седым.

Мысль, которую переслал мне медведь, была тяжёлой и рваной, как взорванный лёд на реке. Каждая фраза звучала с паузами.

Твои зверушки… заберу. Подлечу.

Ты — шамана… лечи.

Бубен Северного Сияния найди. На Дороге Холода ищи.

Без шамана… мне путь сюда закрыт.

Белый медведь подгрёб к себе бессознательного Потапыча, в ухо которого мёртвой хваткой вцепилась тоже потерявшая сознание Дракоша.

Я встретился с ним взглядом. Он неожиданно подмигнул, как бы намекая: не кипиши, всё будет в порядке.

И исчез, прихватив моих фамильяров.

Перед глазами сверкнула снежинка, а в голове прозвучал механический голос. Чем-то он был похож на речь Слова.

Вы готовы войти на Дорогу Холода?

Да/нет

Это полная подстава. Если сейчас здесь появится хоть один Кукольник, — он вырежет всех. Уходить нельзя.

Я сосредоточил взгляд на снежинке и мысленно спросил:

— Сколько времени займёт Дорога Холода?

Ответ пришёл мгновенно:

Лучший результат разумного под ником Акакий — 48 часов

— Я могу отложить выход на Дорогу? — Меня аж потряхивало в ожидании ответа.

Глава 2

Только вернись

Секунды до ответа показались годами. Стоять перед выбором, кого списать из мира живых, Ордынскую или Акакия — врагу не пожелаешь.

Да. Но не более чем на 24 часа

Снежинка сместилась к краю зрения и перестала мешать.

Сутки, конечно, не сказать чтобы хорошо. Но и не полная катастрофа.

Я перешёл к Ордынской.

Она лежала на спине. Кожа синюшного цвета. Дыхание редкое, судорожное. Я опустился перед женщиной на колени и начал непрямой массаж сердца. Ладонь на ладонь, держу ритм. Нажим, отпускание, нажим…

За спиной прозвучал испуганный голос:

— Михаил Вячеславович, если позволите… Я бы этого… того самого.

Я аж вздрогнул. После драки с Кукольниками Вася вылетел из головы напрочь.

Зло выдохнул и отодвинулся.

— Ну, чего стоишь? Работай.

Вася присел на корточки рядом с Ордынской, поставил тут же свой чемоданчик и дефибриллятор. Провёл пальцами по её шее, проверяя пульс, приподнял веко, сноровисто рванул ворот одежды, освобождая грудь.

Сейчас в Васе не было ни капли тупости и неуверенности. Движения обрели чёткость.

Он включил прибор, нанёс на электроды гель и сам себе скомандовал:

— Разряд.

Тело Ордынской выгнуло. Вася тут же проверил её состояние.

Я подвинулся, наблюдая за его работой.

Вася дал второй разряд. На этот раз даже я увидел результат. Синева с лица женщины исчезала на глазах. Дыхание стабилизировалось.

Ордынская открыла глаза и пристально посмотрела на Васю.

Вася испугался и дал ещё один разряд.

Когда тело Ордынской успокоилось, она хрипло произнесла:

— Убью.

Вася, бросив электроды, шарахнулся в сторону, уворачиваясь от руки Ордынской, рванувшейся к его горлу. Молча, чтобы не сбивать дыхание, и не оборачиваясь, он стремительно перемещался в сторону рощи.

Ордынская села. Приведя одежду более-менее в порядок, пристально окинула округу взглядом и спросила:

— Ну, и что я пропустила?

— Да ничего особенного, — ответил я. — Было два Кукольника — погибли. Шаман помог и впал в кому. Чуть не угробили моих фамильяров. Через сутки пропаду на пару дней. Необходимо добыть артефакт, чтобы оживить шамана.

По мере моего рассказа глаза Ордынской открывались всё шире, а брови попытались улететь.

— И это ты называешь «ничего особенного»?

— Ну, как бы бывали дни и похуже, — ответил я, разворачиваясь и направляясь к шаману.

Вот за что уважаю эту несгибаемую женщину, так это за отсутствие ненужных вопросов. Она человек дела. Надо, значит, надо. Нужна помощь — скажи.

Мы вдвоём перенесли Акакия в автобус.

— Раз уж мы здесь, — Ордынская тяжело вздохнула, — давай всё-таки навестим Стелу. Есть шанс, что она поможет.

— Ладно, — согласился