Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

с этим курсом… – задумчиво произнесла замдекана. – Теоретически, конечно, возможно. Но это как надо обидеть человека, чтобы он начал ходить по доцентам факультета в поисках какого-то негатива о студенте, да еще и рискнул на партсобрании против приема его в партию выступить?

А судя по информации от Еремина, именно к этому дело идет.

Тут уже Иванов плечами только пожал. Мол, что знаю, я рассказал, а вот дальше уже не мое дело…

– Спасибо, Василий Петрович! – поняв это, сказала замдекана. – Я, конечно, буду с этим разбираться. Павел Ивлев один из самых достойных студентов, что я только могу припомнить за все годы, что на нашем факультете работаю. Я его и в аспирантуру планирую уговорить поступать. Более чем уверена, что он будет прекрасным аспирантом.

Немного подумав, она добавила, нахмурив брови:

– В отличие от Бляхина, кстати, который ничего толкового по своей работе пока что так и не предъявил. А государство, между прочим, на него деньги тратит.

Надо будет поднять этот вопрос. Теперь даже и понятно, почему у него с научной работой дело не ладится, если он так отвлекается на всякие интриги. Конечно, когда у него найдется время заниматься наукой.

В общем, Иванов уходил довольный. Что бы ни затеял Бляхин, по общению с замдекана по науке у него появилась твердая уверенность, что Эмма Эдуардовна сделает все возможное, чтобы нахальный аспирант об этом обязательно пожалел.

Испытывал ли он из-за этого какой-то диссонанс? Вовсе нет. Сплетников и интриганов Иванов никогда не жаловал. С его точки зрения, в МГУ с этим был явный перебор. Жизнь в университете была бы гораздо более комфортной, если бы сплетников всяких поменьше было.

Впрочем, то же самое касается и интриганов. Так что, если в результате его вмешательства Эмма Эдуардовна сможет хорошо поддать под зад Бляхину, вразумив его, что не теми делами он занимается, со своим статусом начинающего преподавателя и научного сотрудника, это будет очень даже хорошо.

Василий Петрович улыбнулся и покачал головой. Да, Бляхин явно зря все это затеял.

Эмма Эдуардовна человек однозначно злопамятный. Интриги она и любит, и умеет в них.

Так что как с Ивлевым сложится, удастся ли замдекана его защитить, но даже если Бляхин напишет диссертацию, очень вряд ли ему удастся теперь защитить ее в Совете МГУ. Эмма Эдуардовна костьми ляжет, но человека, к которому у нее с моральной точки зрения большие претензии имеются, в кандидаты наук не пропустит.

А с учетом того, что уже ее докторская на близком горизонте просматривается, у нее не только административного веса, но и научного хватит для того, чтобы такое решение продавить.

Бляхин своими интригами собственноручно взял лопату и свою научную карьеру глубоко закопал…

Тем более нельзя отрицать тот факт, что Эмма Эдуардовна женщина очень привлекательная. И многие старенькие профессора, что сидят в Совете по защитам, очень даже ей симпатизируют и к ее мнению прислушиваются. Она из них своими улыбками и внимательным к ним отношением веревки вьет.

Что, кстати говоря, лично ее защите докторской очень даже поспособствует, несмотря на то, что она женщина, и в область полезла достаточно мужскую. Впрочем, докторскую диссертацию женщине по физике еще хуже защищать, чем по экономике.

Там вообще докторов женщин почти не имеется.

***

Сицилия

Джино обрадовался, когда племянник к нему пришел. Все же были у него некоторые опасения, что после свадьбы племянника их связь с Альфредо ослабнет. Мало ли, дочка Косты так в себя Альфредо влюбит, что начнет потихоньку его на сторону отца перетаскивать. Альфредо тяжело будет забыть, что Коста на него покушение устроил, конечно, но все же молодая девка в постели с мужиком на многое способна. Сколько различных предательств было именно по этой причине. Опытный член Коза Ностры, естественно, в курсе был об этом, так что особых иллюзий о преданности племянника не питал.

Поэтому визит к нему племянника был хорошей новостью.

Единственное, что Альфредо вне всяких ожиданий выглядел встревоженным. Это не очень нормально для мужика после свадьбы. Неужто у него отношения не сложились с молодой женой? – озадаченно подумал Джино. Может, она к сексу безразлична? Это, конечно, плохо, если так. Тяжело тогда Альфредо придется. Молодая жена, которой секс неинтересен, – это почти как проклятие. Придется искать любовниц.

– Все в порядке, племяш? – спросил он его.

– Не совсем, дядя, если честно. Послушай, мне Габриэла призналась, что Коста велел ей шпионить против меня. Выяснить, на самом ли деле завод Тареку Эль-Хажжу принадлежит, а не тебе. Он все еще, похоже, воображает, что завод, после того как ты его захватил, твой, а Тарек является лишь номинальным владельцем.

– Вот же упертый дурак, – выругался Джино. – Зная Косту, я сильно не удивлен. Это мне самому надо было про то, что такая вероятность есть, сообразить.

Да, с этой точки зрения эта свадьба его более чем устроила. Можно же, заслав свою послушную дочь к моему племяннику, добраться наконец до истины. А потом, судя по всему, если дочка подтвердит его подозрения, это как козырь использовать для того, чтобы завод себе вернуть. Мол, почему Джино может владеть этим заводом, а он, Коста, у которого завод отобрали, не может? Где тут тогда те старые правила Коза Ностры, на которые крестный отец призывает ориентироваться?

Но ты радуйся, что девчонка тебе призналась. Похоже, полюбила тебя. Очень неплохой вариант. Не будет она на тебя своему отцу стучать, раз сдала его планы.

– Это теперь понятно, – согласно кивнул Альфредо. – Но, дядя, скажи мне, что теперь делать? Габриэла хочет сознаться отцу, что не будет для него шпионить. Мне разрешить ей это сделать?

– Дай-ка подумать, племяш, – сказал Джино, не став рубить с плеча. – Давай порассуждаем. Может, у нее на душе легче станет, если она именно так и сделает. Но тебе на самом деле будет выгоднее, если Коста будет считать, что она по-прежнему на его стороне, и он может через нее разузнать какие-то наши с тобой тайны. Это он сейчас про завод её попросил узнать. А потом, глядишь, ещё про что-то попросит. Мы так сможем узнать, что у Косты на уме. А то мало ли он что-то новое задумает, что будет идти против наших с тобой интересов.

Так что, наверное, все