Я и есть Мориарти - Лидия Антонова

центре комнаты и вытащила из шкафа платье. Пока я разглядывала наряд, вышедший, кажется, из шестнадцатого века, ко мне применили пыточное сооружение, под названием корсет. Это было вовсе не тот предмет туалета, что я иногда носила: красивое, кружевное, с намёком. Этот сдавил рёбра, выбил весь воздух из лёгких.

От неожиданности я даже попыталась потерять сознание. Но моя мучительница была опытной и вернула меня в тело с помощью баночки источающий мерзкий запах.

Будучи криминалистом в чём только не приходилось копаться, но определить составляющие «аромата» не получилось.

Попытка потерять сознание уже от смрада, так же провалилась, на меня надели платье. Теперь я боялась пошевелиться. Ткань выглядела очень дорогой, дизайн тоже. Вдруг мне выставят счёт, а мне ещё машину ремонтировать! Хотя надо быть реалисткой: утопленники не подлежат восстановлению. Так что придётся покупать новую. Здравствуй ещё один кредит лет на пять-семь.

Пока я размышляла, меня полностью одели. Окинув меня критическим взглядом, она с намёком, ухватила меня за руку выше локтя и повела по лабиринту коридоров.

* * *

Я воспользовалась моментом, чтобы по-настоящему осмотреться. Дом был не просто большим, он был огромным и старым. Камни в стенах, тяжёлые дубовые двери, факелы в железных держателях вместо электрических светильников. Мы вышли из моей комнаты, поднялись на несколько ступеней, прошли по длинному коридору, свернули в другой, спустились по широкой лестнице с резными перилами и снова попали в очередной коридор.

Примерно на середине нового коридора тётушка Гвинет открыла массивную дверь и с лёгким толчком пропустила меня вперёд.

Незнакомый Элион стоял у высокого окна, ко мне спиной. Но в его осанке, в том, как он держал голову, было что-то знакомое. Правда, меня сразу смутили его волосы: длинные, серебристо-белые, ниспадающие на плечи. А когда он обернулся, моё дыхание снова перехватило. Уши! Длинные, изящные, с лёгким, но недвусмысленным заострённым кончиком. И эти глаза… Я никогда в жизни не видела такого яркого, чистого, почти светящегося изумрудного оттенка. Никакие линзы такого эффекта дать не могли.

— Офелия, я рад, что вы уже очнулись, — его голос был тем самым бархатным баритоном, который я слышала сразу после своего «воскрешения».

— А я, как рада, — хмыкнула я.

Тётушка Гвинет моё бормотание не услышала, а вот остроухий — да. Не зря, видимо, у него такие локаторы. Он мягко, и, как мне показалось, с долей снисходительности, улыбнулся.

При ближайшем рассмотрении он оказался не просто красивым. Он был нереален. Слишком идеальные черты лица, слишком чистая кожа, слишком ясные глаза. Он был как ожившая статуя или нарисованный герой аниме, вышедший в реальный мир. Можно, конечно, списать всё на сценический грим, но для этого нужно ни разу не видеть его вживую. А вживую любой грим выглядит как шелушащаяся маска.

«Так, стоп. Что вообще происходит?» — заструился в голове аналитический поток мыслей. — «Моя машина упала в реку, а теперь я смотрю на ожившего героя фэнтези. Версии? Галлюцинация от кислородного голодания мозга отпадает, слишком детально и логично. Секта?»

Помнится, во времена моей юности были такие сообщества, что отыгрывали события из книг, игр и истории.

Я уже почти приняла эту версию за правду, но меня немного смущала масштабность. Сколько же стоило, чтобы снять домик размером с замок и поиграть в нём?

Глава 3

Глава 3

И тут в моём перегруженном сознании, ломая все барьеры рациональности, возникло единственное оставшееся, немыслимое объяснение. Оно было из разряда фантастических романов, которые я иногда читала в перерывах между делами. Попаданка, не просто в прошлое, а в другой мир. Мир, где эльфы не вымысел.

— Поведайте мне, что произошло? Как вы попали на реку и был ли с вами кто-то ещё?

Эльф вперил в меня внимательный взгляд. Ответить я ему ничего не смогла. На меня напал самый настоящий кататонический ступор. Шок от осознания оказался слишком силён.

— Ах, лорд Элион, случилось несчастье! — воскликнула тётушка, чем заставила его перевести взгляд на неё.

— Разумеется, — ответил он, с тщательно скрытым раздражением.

Меня стало постепенно отпускать, и мозг включился. Поэтому я смогла отстранённо заметить его настоящую реакцию. Судя по всему, я встретилась с самым опасным в моём случае типом следователя. Он как «киборг» будет копать, пока не вытащит всё на свет. При этом жалости и понимания от него не дождёшься.

Женщина печально вздохнула и приобняла меня за плечи. Я мысленно вздохнула и попыталась найти рациональное объяснение происходящему. Не получилось, а жаль, поскольку я не знала, как реагировать.

Этот ушастый вызывал опасения. Его взгляд наполнился, терпением, которым запасаются, объясняя очевидные вещи родственникам пострадавших и преступников.

— Леди Гвинет, не могли бы вы оставить нас наедине.

— Ах, лорд Элион, это совершенно недопустимо. Мы благодарны вам за спасение, но репутация бедной Офелии и без того сильно пострадала.

Со стороны могло показаться, что ей и правда жаль. Даже я впечатлилась. Ушастый лорд же стал ещё более терпеливым.

— Леди Гвинет, ваша племянница была найдена в реке, в месте, куда не ведёт ни одна дорога. Её одежда была порвана, судя по всему, о колючий кустарник. На её запястьях остались следы от верёвки. Это не было случайным падением. И уж тем более не было попыткой свести счёты с жизнью, как вы пытались представить в своём первом обращении в стражу. Её туда привезли связанной и попытались утопить. У вас есть объяснения?

Вот это поворот! Значит, настоящая Офелия стала жертвой похищения и попытки убийства. Теперь этот ушастый следователь будет копать именно это дело, а я, как главная «улика», буду у него на мушке. Повезёт, если не окажется, что во всём виновата я сама. Точнее, настоящая Офелия.

Интересно, почему все принимают меня за неё? И что, чёрт побери, происходит? Может, я оказалась в закрытой коммуне секты?

Более или менее правдоподобное объяснение найдено, но от этого не легче. Секты предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, и чужаков они не любят. Полицию они вызывать не станут, а прикопают чужачку в ближайшей лесополосе. Придётся немного подыграть и, усыпив их бдительность, совершить побег.

— Но она же ничего не помнит. Даже имя своё забыла, — воскликнула тётушка таким голосом, словно сдерживает бурные рыдания, и ей по-настоящему жаль.

Элион изучал меня с таким пристальным вниманием, будто пытался прочесть текст, написанный невидимыми чернилами на внутренней стороне моего черепа.

— Не волнуйтесь, я обязательно доберусь до правды, — заверил