Город забытых легенд - Александра Royal

Я закрыла глаза.

Её пальцы перебирали пряди — так мягко, так бережно, словно мне снова было десять лет. Я незаметно вдохнула глубже. Духи почти выветрились, но лёгкий аромат лаванды всё ещё жил в складках её кардигана — смешивался с запахом больничной чистоты, лекарств и свежего утреннего воздуха, который просачивался через приоткрытое окно.

От этого запаха защипало глаза. Я знала. Таких утр осталось совсем немного.

И именно поэтому старалась запомнить каждое прикосновение. Каждое движение её рук. Каждую секунду этой тишины.

Расчёска замерла на половину пути. Я почувствовала, как бабушка осторожно отвела мои волосы в сторону. Что-то прохладное коснулось кожи на шее, и я невольно вздрогнула.

Пальцы сами потянулись к груди. Гладкий, холодный и тяжёлый.

Я опустила взгляд.

На тонкой чёрной цепочке покоился кулон. В центре — глубокий чёрный обсидиан, такой тёмный, что казалось, будто внутри него прячется сама ночь. Камень обрамляла тонкая золотая гравировка, складывавшаяся в лепестки цветка — удивительно тонкая, словно её выводили руки, которым были подвластны терпение и вечность.

Я осторожно провела по нему пальцем. Он оказался неожиданно тёплым.

— Бабушка...

Я обернулась.

— Что это?

Она молчала. Долго. Слишком долго. Её взгляд задержался на кулоне так, будто она прощалась с чем-то, что хранила всю свою жизнь — и со мной одновременно.

— Это семейная реликвия, — сказала она наконец.

Я нахмурилась. За двадцать четыре года — ни слова о ней.

— Почему ты мне никогда об этом рассказывала?

Она пропустила мой вопрос мимо ушей.

— Береги его. Всегда.

Я тихо рассмеялась.

— Даже в душе?

Она осталась серьёзной. Совсем.

— Даже тогда, когда тебя будут убеждать, что он тебе больше нужен.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Что-то в её голосе заставило сердце сжаться по-настоящему.

— Ты меня пугаешь...

Она осторожно накрыла мою ладонь своей. Пальцы стали совсем тонкими, почти прозрачными, но хватка оставалась удивительно крепкой.

— Послушай меня внимательно, Айли.

Я кивнула.

— Однажды наступит день, когда этот кулон захочет забрать человек, который будет говорить правильные слова, обещать помощь и убеждать, что поступает ради всеобщего блага.

Она перевела дыхание. Каждое слово давалось ей тяжелее предыдущего.

— Береги его. Храни. Что бы тебе ни пообещали. Что бы ни случилось.

Внутри стало холодно.

— Почему?

Бабушка медленно коснулась обсидиана кончиками пальцев.

— Потому что в дурных руках он способен открыть дверь, которую человечество уже однажды едва сумело закрыть.

По спине пробежали мурашки.

— Ты сейчас говоришь совсем как героиня старых легенд.

На этот раз она всё-таки улыбнулась — тихо, с едва заметной грустью.

— Возможно... легенды появляются гораздо ближе, чем людям хочется верить.

Я смотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Но в её глазах не было ни капли смешинки. Только усталость. И тревога.

Я опустила ладонь на кулон. Тёплый. Странно. Обсидиан должен быть холодным. Но он согревал кожу изнутри, словно хранил чьё-то давно забытое тепло — живое, терпеливое, как память о человеке, которого любишь.

— Бабушка... Откуда он у нашей семьи?

Она ласково провела ладонью по моей щеке. В уголках её глаз собрались едва заметные морщинки.

— Когда-нибудь ты сама найдёшь ответ.

Я тихо вздохнула.

Это был её любимый способ уйти от разговора. Стоило задать вопрос, на который она пока отвечать не хотела, как загадочная полуулыбка тут же появлялась на её лице. И каждый раз приходилось ждать. Наверное, поэтому терпение так и осталось моим слабым местом.

Она закончила заплетать вторую косу и привычным движением поправила прядь возле виска. Несколько секунд рассматривала меня — внимательно, так, будто пыталась запомнить каждую черту. Потом едва слышно цокнула языком.

— Кепку сегодня забыла.

Я удивлённо моргнула и машинально подняла руку к голове.

Пусто, ну конечно она ведь только что заново заплетала мне косы.

— Кажется... в машине оставила.

— Конечно, оставила.

Она покачала головой.

— Растяпа.

Я тихо рассмеялась.

— И забывчивая.

— Немного.

— И ходишь так, будто зеркало с тобой поссорилось.

— Ба-а...

— Ну что?

В её глазах плясали смешинки.

— Разве я неправа?

Я закатила глаза.

— Хоть раз скажи, что я красавица.

Она сделала вид, будто серьёзно задумалась. Даже подбородок пальцами подпёрла.

— М-м-м...

Я уже начала улыбаться.

— Нет.

— Ба!

Она рассмеялась — тихо, по-доброму, так, как умела смеяться только она. Палата словно потеплела. Я рассмеялась следом — кажется, впервые за несколько недель.

Смех стих быстро.

Тишина опустилась между нами мягко, как снег. Только кислородный аппарат размеренно шипел рядом с креслом. Я смотрела на бабушку. Она — на меня. И откуда-то из глубины поднялось отчаянное желание остановить время. Чтобы оно хотя бы сегодня никуда торопилось.

Она осторожно накрыла мою руку своей.

— Иди, Айли.

— Ещё немного посижу.

— Нет. — В её голосе появилась та самая твёрдость, с которой спорить было бесполезно. — Тебе пора на учёбу.

— Но...

— Айла.

Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Даже болезнь её характер изменить. Если бабушка принимала решение — оно было принято.

— Хорошо...

Я поднялась и наклонилась. Поцеловала её в одну щёку, потом в другую и осторожно коснулась губами лба.

Кожа оказалась удивительно прохладной. Я задержалась на секунду дольше, чем обычно. Будто сердце уже чувствовало то, чего разум принимать отказывался. Сделала несколько шагов к двери. Почти вышла.

— Айли...

Я остановилась и быстро обернулась.

Она смотрела прямо на меня — с той самой улыбкой, которая с детства означала для меня слово «дом».

— Да, бабушка?

Несколько долгих секунд молчала будто собирала силы.

— Прощай, малышка.

Мир вокруг словно замер.

— Не говори так... — голос предательски дрогнул. — Мы вечером увидимся. После работы обязательно приеду. Привезу капкейки — твои любимые, с шоколадной глазурью. Хорошо?

Она смотрела на меня. Спокойно. С любовью. С бесконечной нежностью.

— Я люблю тебя, дитя моё.

Слёзы всё-таки сорвались. Я поспешно вытерла их ладонью и улыбнулась так широко, как только смогла.

— И я тебя люблю. До вечера. Хорошо?

Она ничего не ответила. Только продолжала улыбаться. Я махнула рукой и закрыла за собой дверь. Тихий щелчок замка эхом разнёсся по пустому коридору. Несколько секунд я простояла в коридоре, не решаясь сделать шаг. Что-то внутри уговаривало вернуться — просто открыть дверь ещё раз, обнять крепче, сказать что-нибудь совсем простое. Что люблю её. Что останусь ещё немного. Что готова снова слушать ворчание про растрёпанные волосы.

Я тихо улыбнулась.

— Вечером, — прошептала себе под нос. — Мы увидимся вечером.

Этой мысли хватило, чтобы успокоить сердце.

Я поправила ремешок сумки и направилась к выходу.

За