КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

— А потом?

— А потом есть и спать. А вот пото-о-ом… Навестим с тобой одно поганенькое местечко.

Коля выступил из стены и деликатно покашлял.

— И тебя возьмём! — сразу обещался я. — Медведь-некромант, волшебная лиса и призрак с пришитой головой — отличная диверсионная группа!

И ЕЩЁ ОДИН ЭКСПЕРИМЕНТ

Предупредив всех предварительно, что в три утра мы выдвигаемся (чтоб поймать охрану объекта в самый собачий час — где-то между четырьмя и пятью утра, когда сильнее всего спать хочется), после раннего ужина я завалился спать. И можно было бы вырубиться, но… зудела ещё одна мыслишка. Как писал один скандальный философ — единство и борьба противоположностев. Вот она-то мне и не давала покоя.

Сирень — мощная энергия, залог всей моей некромантской силы. И она же мне не давала даже прикоснуться к Хотару. Задолбало.

Ты утром это уже кричал.

А тебя не задолбало?

Но от воплей дело с места не сдвинется.

Это хорошо, что паниковать перестал, — слегка подкусил Зверя я. — Какие ваши предложения?

Наши предложения просты и прекрасны. Сирени вокруг — хоть афедроном жуй. Никакого резону нет её заранее накапливать…

Ар-р-р-рх-х-х! Я понял-понял-понял! Если попытаться тот процесс превращения сирени в зелёнку автоматизировать…

Вот именно! К тому же, если зелёнку не приспосабливать ни к какой задаче — типа разграничения энергий — а просто складировать, она и рассеиваться не будет. Будет формироваться запас, потому что на ману в нейтральном состоянии…

…аглицкие будки не влияют! — радостно закончил я. И, кажется, вслух закончил, потому что из стенки высунулся встревоженный Коля.

— Иди-иди! — замахал я ему. — Это я так, мысль перед сном думаю.

— Понял! — кивнул он и исчез.

А я принялся экспериментировать с переводом перерабатывающего заклинания в цикличный режим. Где-то через полчаса результат меня более-менее удовлетворил, процесс перестал требовать беспрерывного пригляда и я, наконец, уснул, чувствуя себя избой-котельной.

* * *

Проснулся я от взгляда. Надо мной висела Хотару и широко распахнутыми глазами всматривалась в мой внутренний план.

— Аригатаси! — прошептала она с восторгом. — Ты победил её!

— М-гм, — промычал я, протирая глаза. И тут же почувствовал, как тонкий пальчик тычет меня в лоб.

— Сиавасэ да ва!* — но не успела Хотару обрадоваться, как тут же ахнула: — Так ты теперь не сможешь пользоваться силой смерти?

*Какое счастье (яп.)

— Ещё как смогу! — Я сел на кровати и потянулся. — Просто не буду её накапливать, её и так вокруг слишком много. Война же. Зато ты сможешь ехать на моей спине.

— Я⁈ Верхом⁈ — Хотару подпрыгнула.

— Но сперва умыться и кофе.

— И торт? — с надеждой спросила Хотару. — Вчера не съели.

— Неужели даже ты не справилась?

— Не думала, что когда-нибудь скажу такое, — она тяжко вздохнула, — но как же он мне надоел…

Глава 2

ДИВЕРСИОННАЯ ГРУППА ВЫДВИГАЕТСЯ

ПРОЩУПАТЬ СТРАХОВИДЛУ

Где-то посреди оккупированной Коалицией южной части Германской империи

20 января 1948 года, четыре часа утра

Аркадий

— Я прям как мама! — радостно трещала Хотару, устроившись у меня на загривке. — Она рассказывала, как она в Дальневосточную компанию постоянно на твоём папе ездила! Вот однажды…

Женский пол (неважно — жутко волшебная лиса ты или простая деревенская кумушка) совершенно точно объединяет одно — любовь к сложной науке болтологии. Уму непостижимо, как можно трындеть уже полчаса совершенно ни о чём? Хотя, надо отметить — под её рассуждения отлично думалось. А подумать было надо.

Скажем, заявимся мы в этот Страхотин… Или как он там называется? Страховице?.. Страховяны?.. Страшидло?..

Не, «Страшидло» — это уже что-то на чешский манер. А вокруг всё-таки моравские земли. Да неважно! Заявимся, устроим всем похохотать, а потом? Сжечь всё, что цивилизаторы туда натащили? Как-то нехозяйственно!

Да и досадно. Хоть кому-то бы в пользу. Как оно в строку пришлось, когда внезапно голодная толпа образовалась!

А вдруг опять? А мы без припасов!

Может, снова транспорт какой угоним? У них наверняка кой-какая техника должна быть. Да хоть завалящий грузовичок?

Как вариант. Присмотрим что-нибудь.

А пока я предавался важным и тяжким думам, Хотару уже устроила перепалку с Николаем.

— Ты очень вредный и занудный юрей, Коля!

— Эт ещё почему? — удивился летящий рядом с нами призрачный сапёр. — Вредный — ладно, согласен. А занудный-то почему?

— А скажи, что ты сегодня предложил Аркадию Ильичу?

— Гранаток побольше взять, а что? Гранатки — они дело такое, никогда лишними не бывают!

— А чего сам не взял? Сам бы и тащил! Что, Аркадий Ильич тебе — вьючная лошадь? — сварливо попеняла ему Хотару.

— Так не могу я много нести, — развёл руками Коля, — имейте понимание! Однако ж — пока не могу! Всё ещё впереди. Я, понимаешь, нахожусь в процессе развития!

— О как! — прокомментировал я. — Могёшь, когда надо, глаголом жгнуть!

— Эт не я, — сразу отмазался Николай. — Это Мюллер сказанул. Он вообще сильно завидует. Говорит, что ежели призрак… э-э-э… как там?.. Вот же ититская сила! Про фамилию что-то…

— Фамильяром? — подозрительно переспросила Хотару.

— Во! Ага! Фамильяром, понимаешь! Если дух при некроманте фамильяром состоит, то вообще, говорит, можно невероятных высот достигнуть. Я, конечно, сомневаюсь. Мы — народ скромный, по сапёрному делу в основном, но, ежли чего, отказываться не стану!

— Да-да! — фыркнула Хотару. — Может достигнуть, но это неточно!

— Точно, не точно, это нам и предстоит выяснить, — слегка осадил её я. — Так-то война прямо завтра заканчиваться не собирается.

— По-любому, понимаешь! — согласился Николай.

— А тебе, лисонька, не стыдно? — с намёком спросил я.

— Это чего это мне стыдно должно быть? Чего? — подпрыгнула на моей спине лиса.

— Как Николая попрекать, так ты первая, — усмехнулся я. — Подумаешь, пара сумок с гранатами на мне болтается. Я этот вес даже и не ощущаю вовсе. А вот то, что одна шкодливая болтушка-кицунэ на мне едет, это я понимаю отчётливо. Так что не вьючный я медведь, а буквально верховой получаюсь!

— Ой, я могу полететь, как Коля! — Хотару, не откладывая дела в долгий ящик, подпрыгнула и полетела рядом с моей мордой, умильно заглядывая